Все играют с правдой — жулики, копы, мужья, жены. Все, всегда и по всем мыслимым и немыслимым поводам. Но федералы делают это особенно элегантно.
— Я не думаю, что мы действительно знаем, что там себе думает агент Хикс, — сказала я, не сводя с него взгляда. — Ведь правда, специальный агент?
— Если у вас возникло впечатление, что я не сочувствую вам из-за того, что случилось с вашей дочерью, прошу меня простить. Мы установили прослушку на вашем телефоне вчера вечером, потому что установили личность Габриеля через французскую полицию.
— Но почему вы ничего не сказали раньше?
— У меня тоже есть дочь. Я понимаю, какое давление на вас оказывается. Мне нужно было удостовериться, что Габриель не манипулирует вами. Такое уже бывало…
— Бывало?
Хикс зловеще кивнул.
— Он что, был в списке потенциальных террористов? — спросил Чавес.
— Да нет. Он был в списке разыскиваемых. — Хикс повернулся и посмотрел на меня. — Французский детектив, с которым я говорил, назвал его коллекционером. Французы обнаружили, как они сами это назвали, галерею.
— Галерею чего?
— Его жертв. Считается, что он виновен в убийстве семи человек, причем каждое убийство происходило по своему… сложному сценарию. Габриель же исчез около двух лет назад.
— Сценарию?
Хикс замялся.
— Он выдавал себя за врача, рабочего и даже за полицейского. С каждым убийством сюжет, не могу подобрать другого слова, становился все более сложным, изощренным и… жестоким. Он придумывал историю для каждого убийства. Как ребенок, играющий в игру.
— Но вы описываете не террориста, — заметила я.
Хикс покачал головой:
— Нет.
— А кого, черт побери? — спросил Чавес.
— Серийного убийцу, — прошептала я.
— Боюсь, да, — кивнул Хикс.
У меня упало сердце. Стало нечем дышать. Я поднялась, подошла к окну и открыла его. Дождь кончился. Легкий туман оседал на моих щеках, собираясь каплями, словно слезы.
— И что это значит? — уточнил Чавес.
Я повернулась и снова посмотрела на собравшихся. Глядя на Хикса, я поняла по его виду, что он так же хорошо, как и я, понимает, что это значит. Когда имеешь дело с извращенной психикой террориста, то все еще можешь найти зерно здравого смысла. Но соприкасаясь с потемками души серийного убийцы, не жди ничего, кроме самых худших ночных кошмаров.
— Это значит, что преступник менее предсказуем и более опасен, чем мы думали раньше, — вздохнул Хикс.
— Он убивает людей. Не вижу разницы, — пожал плечами Чавес.
— Террористический акт задумывается как политическое заявление, его цель — нанести максимальный урон. Это дает нам возможность вычислить его действия, поскольку мы знаем его цель. Серийный убийца не имеет никакого отношения к политике. Для него убийство не есть средство достижения цели. Это сама цель.
— Зачем же он притворяется террористом?
— Потому что он сейчас играет террориста, это его величайшая роль.
— Боже, вы как будто говорите об актере, — сказал Чавес.
— В определенном смысле слова он и есть актер. Несмотря на всю свою ненормальность, ему для совершения преступлений нужно надевать на себя маску другого человека. Так делают многие серийные убийцы, но не в такой степени. Что бы там ни было с его психикой, он чувствует себя нормально, только когда играет чью-то роль.
— И убивает, — добавила я.
— Да.
— То есть вы говорите, что этот парень — просто какой-то псих, который считает, что ему за это дадут «Оскара»?
— Он не какой-то псих, он Псих с большой буквы, — сказал Хикс.
— А что вы знаете об остальных убийствах?
Хикс посмотрел на меня и замялся. Я поняла, что сейчас верх в нем взял родитель.
— Вы, правда, хотите знать?
— Он похитил мою дочь, чтобы добраться до меня. Чем больше я буду знать, тем лучше.
Хикс повернулся к одному из агентов, и тот протянул ему открытую папку.
— В девяносто восьмом он выдавал себя за врача в одной из больниц в Париже. Две ночи подряд он совершал обходы, делая вид, что состоит в штате. Один пациент, который общался с ним и выжил, утверждает, что это лучший доктор из всех, кто его когда-либо лечил. Даже несколько медсестер подумали, что таких врачей должно быть побольше.
На вторую ночь своего «дежурства» он связал троих пациентов, вставил им кляп в горло и оперировал их, как вы понимаете, без наркоза. Патологоанатомы, производившие вскрытие жертв, пришли к выводу, что, скорее всего, несчастные большую часть времени были живы.
Хикс вытащил фотографию с места преступления и положил ее на стол.