— Это пропавшая девочка.
— Моя дочь.
Наши глаза на долю секунды встретились, а потом миссис Финли отвернулась, словно ей стыдно, прикрыла рот рукой, сдерживая вздох.
— Вы знаете что-то о деятельности вашего мужа, что могло бы мне помочь?
— Я…
— Хоть что-то?
Миссис Финли вздрогнула, словно я ударила ее тыльной стороной ладони. Она прижала колени к груди, начала раскачиваться в кресле взад-вперед и беззвучно что-то шептать.
Я посмотрела на Гаррисона, а потом убрала фотографию и рисунок в карман. Оглядев разруху вокруг, я ощутила волну гнева, поднимающуюся внутри. Я потратила зря драгоценное время на то, чтобы охотиться за дешевой изменой, пока сумасшедший удерживает мою девочку. Мне хотелось схватить миссис Финли и трясти ее, чтобы вывести из ступора. Нет, нельзя винить ее в произошедшем, но она сидела передо мной, и этого сейчас было достаточно.
Я направилась к двери, но остановилась.
— Вы можете вытащить гвозди из окон, миссис Финли. Если бы вы знали что-то полезное, то были бы уже мертвы.
То ли от злости, то ли от духоты у меня закружилась голова, и я поспешила выйти на улицу. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в норму, но земля уходила из-под ног. Рука Гаррисона мягко легла мне на плечо. Он довел меня до машины, усадил и опустил мою голову вниз, как обычно делают в случае шока.
— Дышите медленно и глубоко, — тихо сказал он.
С каждым вдохом мир обретал устойчивость. И тут я осознала, что у меня на плече лежит его рука, а пальцы нежно массируют шею. Господи… Я уже не помню, когда до меня кто-то дотрагивался последний раз. Мне хотелось прислониться к его руке и раствориться в прикосновении. Чтобы кто-то обнимал меня и шептал, что все будет в порядке. Я желала этих объятий с той же силой, как некоторые боятся темноты и жаждут света. Но вместо этого каждое движение его пальцев, казалось, бередило душу и напоминало мне о том, что у меня было и что я потеряла.
Я медленно подняла голову и откинулась в кресле. Гаррисон отдернул руку, словно только что обнаружил какую-то ценность, скрытую от его глаз несколько лет.
Я обернулась и посмотрела на дом. Дверь снова заперта на все засовы. Тень миссис Финли промелькнула за окном. Я представила, как она словно привидение бродит из комнаты в комнату, чтобы убедиться, все ли гвозди на месте.
— Интересно, она защищается от смерти или от любви.
Гаррисон бросил на меня нервный взгляд, хотя, по-видимому, он видел сейчас перед собой лишь руины своей прошлой жизни.
— Эти порывы трудно отличить друг от друга, — сказал он.
Он тоже посмотрел на дом, но для него картина была совершенно иной.
— Я тут подумал. — Он нахмурился. — Я тут подумал, что именно Габриель намекнул служащему мотеля, что Суини ищет полиция. Он знал о его романе с миссис Финли, так что все, что было нужно, — это сесть ей на хвост.
Я кивнула.
— Если ты прав, то он мог бы убить его в любой момент, но позволил нам самим доставить бомбу. Мы для него игрушки.
Звонок телефона заполнил салон машины, словно крик. Я никогда не верила в то, что предметы могут быть воплощением зла. Но сейчас этот звук принес ужас. Как будто Габриель протянул ко мне руку и провел пальцами по ткани блузки. Я подождала несколько гудков, глубоко дыша, чтобы сердце перестало так бешено биться. Пусть во мне снова оживет самка гризли, подумала я. Не позволяй ему контролировать ситуацию. Я нажала кнопку и ответила:
— Да.
— Лейтенант.
Услышать его голос — все равно что вернуться в повторяющийся кошмар. Я закрыла глаза. Каждый мускул моего тела напрягся, словно я отчаянно пыталась удержаться на краю обрыва.
— Сегодня у вас будет бешеная ночка, — сказал Габриель. — У меня большие планы на вас и вашу дочку.
Я снова ощутила, как земля уходит из-под ног. Я соскользнула в пропасть и начала падать.
— У вас есть восемь минут, чтобы добраться до угла Маренго и Уоллис. Там есть школа. Если вы опоздаете, то я отрежу вашей дочери палец. А если приедете не одна, то отрежу два.
Его голос ускользал от меня, словно змея по траве, а потом связь оборвалась.
— Вылезай из машины, — приказала я Гаррисону.
Он с удивлением посмотрел на меня, а потом понимание озарило его взгляд, словно восходящее солнце.
— Он хочет, чтобы вы приехали одна.
Я кивнула.
— У меня есть восемь минут.
— Плохая идея.
— Не я пишу правила. А теперь иди, пожалуйста.
Гаррисон покачал головой.
— Я не могу отпустить тебя… то есть вас одну.
Ого, он впервые обратился ко мне на «ты», хотя не было времени заострить на этом внимание.