Я в замешательстве.
– Что ты задумала?
– Сказку для нас!
– Ты меня интригуешь!
– Я хочу написать с тебя портрет на фоне природы.
– Ого!
Милана мне подмигивает и встаёт со стула.
– Ты куда?! – я озадачен.
– Одевайся! Надо спешить, пока свет не ушёл! – Милана преодолевает ступеньки и скрывается наверху.
Я в темпе доедаю картофель. Немного переживаю, ведь я никогда не был натурщиком. Идея Миланы, на мой взгляд, отличная. Так мы отвлечёмся от упаднических мыслей о неизбежности конца. Я устремляюсь в свою комнату переодеваться.
Облачившись в тёплую одежду, я выхожу в холл. Милана в пальто ждёт меня у лифта с этюдником в руках.
– Ты уже готова?! – удивляюсь я.
Обычно женщины медлительны.
– Угу!
– Куда поедем?
– Ты, может быть, знаешь, – в Москве где-нибудь есть природное открытое пространство?
– Ты имеешь в виду поле?
– Да! Хочу изобразить тебя в свободном полёте твоей души.
– Ого, ты загнула!
– У тебя душа широкая, хотя ей мешают всякого рода преграды. Я уберу их в портрете.
– Спасибо, что подметила, – я смущённо улыбаюсь.
Мы выходим из лифта на парковку. В машине я ищу по планшету что-то похожее на поле.
Милана задала задачу не из лёгких.
Я думаю съездить в парк Кузьминки – там больше шансов найти просторную поляну! В любом случае, воображение художника поможет дополнить картину, дорисовав недостающие детали.
Мы подъезжаем к Кузьминкам. Когда-то я уже был здесь на концерте Кипелова – он как раз проходил на поляне. Вот туда я и собираюсь пойти. Мы оставляем машину, и я беру у Миланы этюдник.
Сквозь золотые кроны деревьев пробиваются лучи тёплого октябрьского солнца. На улице сухо, пахнет опавшей листвой. Воздух свежий и плотный. Клён сбрасывает пёстрый наряд – листья шуршат над головой, напевая знакомую осеннюю мелодию. Лёгкое щекотание на лице вызывают паутинки, парящие в воздухе и сверкающие серебром в лучах оранжевого света. На земле часто встречаются гусеницы – в первый раз вижу их так много. Раньше я не замечал всей полноты осенней поры.
Милана внимательно осматривает парк – ей нужно просторное место с хорошим освещением, где она сможет писать картины.
– Почему ты решила написать с меня портрет?! – мне нравится её порыв.
– Хочу запечатлеть нашу историю.
Мы подходим к живописной поляне, окружённой зажелтевшим кустарником. Милана останавливается:
– У нас нет времени искать что-то подходящее. Свет скоро уйдёт!
Она берёт у меня этюдник.
– Прошу, сядь вон туда, – Милана указывает мне примоститься на ковёр из листвы.
Я располагаюсь, складывая ноги по-турецки. Девушка удобно устраивается и приступает к творческой работе.
Почти сразу по мне начинают ползать божьи коровки.
« Ничего себе! Нашли тёплое место!»
– Ты успеешь за сегодня? – обращаюсь я к Милане с неподдельным интересом.
И смахиваю с себя насекомых.
Милана сосредоточена на портрете.
– Нет! Мы завтра продолжим. Главное сейчас запечатлеть свет, а остальное можно дорисовать и дома, если вдруг завтра будет дождь. Мне непременно нужно успеть закончить твой портрет.
Моя душа болит, Милана только что упомянула о скоротечности времени. Возможно, она не успеет. Мне не хочется думать о неизбежном конце, но приходится осознавать его приближение. Интересно, есть ли жизнь после смерти?!
Милана творит. Мышцы её лица напряжены. Глаза цвета лазурита внимательно поглядывают на меня. Я пытаюсь не показывать переживания. Любуюсь Миланой. Она прекрасна. Равномерно вдыхаю аромат опавшей листвы, напоминающей запах грибов. По аллеям неспешно ходят люди. Поглядывая на работу Миланы, они загадочно улыбаются.
Солнце клонится к горизонту, оставляя за собой алую дорожку печали уходящего дня. Пахнет костром. Я чувствую усталость. Мне утомительно сидеть на одном месте без дела. Милана вытирает кисти.
– Пора домой, – произносит она.
– Покажи, что у тебя получилось? – Я поднимаюсь с земли и разминаю ноги.