Я прощаюсь с семьёй и вывожу Милану из квартиры. Она не в силах больше держать себя. Её ноги подкашиваются. Я поднимаю девушку на руки. Милана плохо выглядит. Я собираюсь отвезти её в больницу.
ГЛАВА 5
Я доставляю Милану в онкологическое отделение – без сознания. Страх за её жизнь сжимает грудь, словно холодный кулак. Врачи мгновенно суетятся вокруг неё, их движения быстры и бескомпромиссны. Один из них, не говоря ни слова, вводит укол прямо сквозь одежду – лекарство, способное вернуть её к жизни или хотя бы удержать на грани. Голоса медиков сливаются в тревожный гул: «Давление критическое», «Остановка дыхания» – как приговор, звучащий в пустоте.
Без малейшей церемонии меня отстраняют, словно я – лишь помеха на их пути. Милана лежит на каталке, холодная и беззащитная, и её увозят в реанимацию, оставляя меня в бездонной растерянности и ужасе. Горе пронзает моё сердце острым лезвием, оставляя кровоточащую рану боли и бессилия. «Только бы мне не потерять тебя, любовь моя!»
Я закрываю лицо ладонью – внутри всё сжимается, и душа рвётся на части от желания реветь навзрыд, выплеснуть всю невыносимую боль и бездонное отчаяние. В эти мрачные мгновения не остаётся ничего, кроме как уповать на Бога. В безвыходных ситуациях именно к Нему я обращаюсь вновь и вновь, отыскивая спасительную нить света, способную вывести меня из хаоса и мрака.
По коридору суетливо бегает медицинский персонал, а бесконечный скрип дверей режет слух, словно напоминая о неотвратимости происходящего. Обречённые пациенты медленно передвигаются вперевалочку – кто-то тащит за собой на колёсиках аппараты для поддержания дыхания, из их ноздрей торчат трубки. Я не помню названий этих баллонов, но зрелище – гнетущее и безнадёжное. Страшные мысли терзают меня, сводя с ума. Лысые, истощённые болезнью люди цепляются за надежду на выздоровление, несмотря ни на что.
Я опускаюсь на кушетку. Время теряет смысл – не знаю, сколько сейчас часов. Мозг отказывается воспринимать реальность, и я закрываю глаза. облокотившись головой о холодную стену. Передо мной открывается бездна бесконечности. Можно было бы подумать, что это игра воображения, плод фантазий, но нет – всеми фибрами души я ощущаю: смерть где-то рядом, неподалёку.
Смогу ли я вынести этот кошмар? Ради Миланы – обязан.
«Дориан, возьми себя в руки!» – шепчу я себе, сжимая кулаки, пытаясь собрать разбитые осколки разума.
В реальность меня возвращает врач с долгожданной новостью: состояние Миланы нормализовалось.
– Можно её увидеть?! – оживаю я, сердце снова наполняется надеждой.
– Вы можете понаблюдать за ней через стекло. В реанимацию посторонним нельзя! – отвечает он строго, но с пониманием.
– Она моя невеста! – цепляюсь я за возможность почувствовать её живой.
– Дориан, она сейчас всё равно спит.
– Откуда вам известно моё имя?! – удивляюсь я, забыв о своей популярности.
Врач приветливо улыбается:
– Вы интересно пишите!
Я не отвлекаюсь на комплимент, вместо этого задаю самый важный для меня вопрос:
– Когда Милана проснётся, то захочет домой. Я смогу её забрать?! – у меня в голове одна Милана… Моя карьера писателя отодвинулась на задний план.
– Её лучше оставить здесь, чтобы обеспечить поддержку организма необходимыми препаратами, – говорит врач ровным голосом. Он указывает на отделение интенсивной терапии: – Пожалуйста, наденьте халат и бахилы перед входом!
Мчусь туда, сердце колотится быстрее обычного. Прохожу сквозь двери в идеально чистую палату. Через прозрачное стекло наблюдаю свою любимую Милану...
Она лежит под капельницей, каждое её дыхание – словно тихий призыв к жизни. Милана подключена к аппаратам, окружённая трубками и проводами. Мне больно смотреть на её беспомощность и уязвимость. Теперь я понимаю, почему она не хочет тратить время на больницы – в белоснежных стенах, пропахших лекарствами, нет жизни. Люди приходят сюда умирать. Считайте меня ужасным человеком, но, находясь в онкологическом отделении, невозможно не поддаться мрачным мыслям.
Милана открывает глаза, и наши взгляды встречаются.
– Зайди сюда, – читаю я по её губам.
Я захожу в реанимацию, зная, что нельзя.
– Как ты? – растерянно интересуюсь я.
– Забери меня отсюда, – шепчет она.
– Но Милана!
– Пожалуйста! – Её глаза умоляют.
Я не могу спорить с ней. Милана выдёргивает из себя все трубки, и я бережно поднимаю её на руки, выходя в коридор. В этот момент к нам подбегает медсестра с упрёками, заявляя, что я нарушаю правила больницы и буду отвечать за своё безрассудство.