– Поймал! А теперь поцелуй!
Я наклоняюсь к её лицу. И губами дотрагиваюсь до мягких губ желанной девушки. Она разжимает зубы, приглашая меня проникнуть ей в ротик. Милана прикрывает глаза, растворяясь в поцелуе. Я лобзаю её нежно, не смея нарушить лёгкость прикосновений. Смакую вкус сочных губ. Моё сердце лихорадочно отбивает ритм счастья. Внутри меня бушует пожар. Я провожу ладонью по мягким волосам Миланы. Вдыхаю её запах. Аромат полыни будоражит во мне мечту о лете.
«Солнечная Милана!»
Мои грёзы перебивает звонок видеодомофона. Милана отрывается от поцелуя.
– Пришли! – шепчет она.
– Пошли открывать, – обречённо протягиваю я, томимый продолжением ласк.
Мы, поправляя одежду, выходим в холл. Я нажимаю кнопку на панели видеодомофона.
За картинами приехали двое парней.
Милана с волнением отдаёт им холсты. Ребята помогают нам упаковывать их. А потом мы переносим картины в специальный автомобиль.
В холле остаются последние картины. Ребята забирают их и исчезают за дверями лифта. Милана выглядит потерянной.
– Зое можно доверять? – она смотрит мне в глаза.
– Конечно, – улыбаюсь я. – Она дорожит своей репутацией.
«Милана, наверное, ощущает, будто бы она отдала незнакомым людям частицу себя».
– Скоро мир узнает тебя! – ободряюще произношу я.
Она обнимает меня.
«Нежный хрупкий цветок!»
Встреча с Миланой лучшее, что могло произойти со мной. Руки моей принцессы похожи на лепестки. А грудь напоминает два бутона роз. В глазах сияет чистое небо в погожий день. Я прижимаюсь к Милане и уношусь в сказочную страну, раскрашенную весенними красками. Её имя у меня на губах.
– Пошли, я покажу тебе оранжерею! – говорю я, накидывая на Милану куртку и ведя её за собой.
Затем беру её на руки и поднимаюсь наверх. Преодолев лестницу, Милана просит опустить её на пол. Мы идём по стеклянному лабиринту. Милана в этой части квартиры ещё не была. Наверное. По крайней мере, я не знаю.
Милана осматривается. В глазах вспыхивает любопытство. Вижу, что она здесь впервые.
Я открываю балконную дверь, и мы оказываемся на свежем воздухе.
Милана заглядывает за балконные перила. Над нами пестрит звёздное небо. Морозно. Что ни говори, скоро наступит ноябрь.
– Высоко, однако! – протягивает она.
– Тринадцатый этаж.
Мы заходим в оранжерею, освещённую мягким светом специальных ламп.
– Как здесь уютно! – поражается Милана и сбрасывает куртку. – Воздух чист и бодрит, как весной.
Она идёт среди цветов и растительности.
– Дориан, в твоём замке островок весны, невзирая на мороз и вьюгу! – смеётся Милана.
Её душа находится в полёте.
Я включаю фонтан, шум воды ласкает слух.
– Здесь пахнет садом! Оранжерея просто огромная! – Милана разводит в стороны руки и вдыхает воздух, насыщенный ароматом цветов, а потом задаётся вопросом:
– А кто ухаживает за красотой?
– Садовник.
– Почему я ни разу его не видела?!
– Он поднимается сюда по служебному лифту.
– Но я должна была его заметить через стеклянную стену в коридоре!
– Когда-нибудь я познакомлю вас.
Мы ложимся на зелёную траву. Я закрываю глаза и вижу наше село: весной я впервые встретил Милану. Над ней порхали бабочки, а молодые листья нежно играли с ветром. Их шелест умиротворял меня, как фонтан в оранжерее. Жаль, что у меня нет птиц – тогда они звонко пели о тёплых днях, а в небо взмывали жаворонки, захватывающе напевая в полёте. Вспоминаю тростник, где спряталась лягушка и тихо квакала о хорошей погоде. Вода в реке отражала настроение неба с курчавыми облаками. В густой траве мелькали солнечные одуванчики, душистые ромашки и стыдливые колокольчики с опущенными головками. Кусты сирени благоухали сладким ароматом, а яблоня и вишня, нарядившись в белоснежные платья, казались цветочными невестами мая. Повсюду витал горьковатый запах черёмухи. С того рокового дня я навсегда полюбил пёструю весну.
Оранжерея благоухает цветами, нежными, беззащитными, наполненная лёгкостью тонких лепестков.