– Нет, продажей своих картин занимаюсь я! – Милана делает акцент на слове «своих».
– Я вас понял! Извините, что не разобрался сразу, – учтиво отвечает Матвеев, добавляя: – За какую сумму вы готовы продать свои работы?
Милана теряется.
«Блин! Мы с ней забыли обговорить цену картин!»
Я вмешиваюсь в разговор:
– Сколько вы можете предложить за них?
– Вас устроит два миллиона?
– Долларов? – смеюсь я.
– Молодой человек, конечно же рублей! – Матвеев бросает на меня сердитый взгляд.
– Я согласна, – быстро даёт ответ Милана.
– Хорошо, осталось заключить договор. Вы сможете подъехать ко мне в центр?!
Прежде чем Милана скажет своё слово, я уточняю:
– Вы покупаете все картины?
– Да, после подписания договора, я заберу их. Вам придётся завершить выставку раньше положенного срока, – предупреждает Матвеев.
Я слежу за реакцией Миланы.
– Все авторские права будут соблюдены? – спокойно интересуется она.
– Конечно, это будет прописано в контракте.
– Завтра мы подъедем к вам! – обещает Милана.
– Буду ждать! – Матвеев смотрит на наручные часы. – О, мне пора идти! – Он протягивает мне руку: – Рад тебя видеть, Дориан!
– Взаимно!
Матвеев обращается к Милане:
– До встречи, юное дарование, – он уходит.
Я замечаю краем глаза, что к нам приближается Зоя.
«Где её носило?!»
Зоя бросает на меня похотливый взгляд и обращается к моей девушке:
– Милана, извини за моё столь длительное отсутствие.
– Зоя, пора завершать выставку! – Милана смотрит ей в глаза.
Я переживаю, что она догадывается о нашей с Зоей так сказать связи.
– Почему? – Зоя смущается.
«Чёрт, она выдаст себя! Краснеет, как девочка потерявшая невинность».
– Я нашла потенциального покупателя.
– Как?! – Зоя полностью переключается на неожиданную новость.
Узнаю в ней прежнюю деловую женщину.
– Их хочет приобрести за два миллиона Матвеев, – выдаёт Милана.
– Фёдор?! – Зоя никак не может оправиться от шока.
Она тупит.
– Ну, конечно! – я не скрываю раздражения.
– Ничего себе! Ты точно надумала их продать?! – уточняет Зоя.
– Да, – решительно отвечает Милана.
– Хорошо, – Зоя заметно успокаивается, на её лице появляется маска безразличия. Затем она добавляет сухо: – Значит, ты сейчас выходишь к публике и объявляешь, что выставка завершается. Завтра продолжения не будет!
Милана нервничает, пытается совладать с собой. У неё лёгкий тремор рук. Я замечаю, что болезнь опять берёт над ней верх.
«Как же ей помочь справиться с волнением?»
– Хочешь, я скажу гостям о завершении выставки? – осторожно предлагаю я.
– Нет, я сама!
Милана идёт в толпу. Видеооператор направляет на неё камеру.
– Дорогие дамы и господа! Хочу вас поблагодарить, что пришли посмотреть и оценить мои картины, – ей тяжело произносить слова. Она сглатывает слюну.
У неё нездоровый вид.
– Ты классно рисуешь! – выкрикивает какой-то мажор.
Милана опирается о стену и продолжает говорить:
– К сожалению, сегодня выставка на этой площадке завершится, но картины по-прежнему будут доступны. Все мои работы переносятся в художественный центр Фёдора Матвеева.
– Ого! Картины заинтересовали Матвеева?! – доносится до меня чьё-то женское удивление.
Милана улыбается гостям и незаметно удаляется из поля зрения. Она направляется к выходу, но её шаги шатки и неуверенны. Если бы я не знал о её болезни, подумал бы, что она перебрала шампанского. Надеюсь, Серж не выложит в YouTube видео с её уходом.
Я тогда не подозревал, что слово «уход» будет иметь иное значение.
А пока я срываюсь с места за Миланой, оставляя Зою наедине с публикой.
«Всё-таки я заплатил ей деньги! Так пусть работает!»