Её рука покоится в моих ладонях, я обречённо согреваю холодные пальцы Миланы. Ужас прокатывается внутри моего тела. Сердце отдаёт болью в груди.
– Я не смогу жить без тебя! – истерика сокрушает мою психику.
Изо всех сил я молю Бога воскресить Милану. Мой мозг не справляется с горем. Я начинаю видеть ангелов с сияющими ликами.
– Я не отдам вам Милану! – мне хочется защитить её от них.
«Боже, не забирай её у меня!»
Трезвонит видеодомофон. Я возвращаюсь в реальный мир. Звонок спасает меня от безумия.
Врачи прибыли через двадцать минут.
– Почему так долго?! – я накидываюсь на них с упрёком.
– У нас много больных, – ворчит женщина.
«Апатичная сука! Из-за вашего безразличия люди умирают!»
Я стою возле окна и смотрю, как два врача суетятся над Миланой.
– Потеря сознания! – говорит женщина.
Меня охватывает ступор.
Милану пытаются привести в чувства. Но всё тщетно. Её кладут на носилки.
– Вы сможете ей помочь?! – я задаю наивный вопрос.
Сейчас мне сложно справиться с эмоциями. Я на взводе.
– Постараемся, – равнодушно отвечает женщина в белом халате и добавляет: – Помогите донести носилки.
Я хватаюсь за ручки носилок. Мы с крепким мужчиной заносим Милану в лифт. Видимо, он фельдшер.
Женщина в белом халате окидывает меня строгим взглядом.
– Вы ей кто? – спрашивает у меня врачиха.
– Муж, – нагло вру я.
– Тогда вы имеете право сопровождать её, а в больнице заполнить карту.
Ставим носилки на каталку «Скорой». Я сажусь на сидение с краю, чтобы не мешать медперсоналу выполнять важную работу: они подключают Милану к кислородному аппарату.
«Дело совсем плохо!»
Я закрываю лицо ладонями, инстинктивно стараюсь скрыть слёзы. Мужчина не должен плакать ни при каких обстоятельствах – так меня учили в детстве. Слёзы – удел слабых. Да, по сравнению с Миланой я полная размазня.
Подъезжаем к больнице.
Медперсонал в темпе распахивает двери реанимобиля и выкатывает Милану. Её везут в реанимацию. Я быстрым шагом спешу за ними. Перед реанимацией меня останавливают.
– Вам сюда нельзя!
Я торможу. Двери закрываются передо мной. Я начинаю мерить шагами пол. Хожу от стены к стене. По телу разливается сильная боль от предстоящей утраты. Молчаливый крик пронзает душу.
Мне приносят какую-то карту. Я читаю вопросы и не понимаю написанное. Руки и ноги дрожат от неодолимого страха.
Чувствую покалывание в подушечках пальцев на руках. Медсестра ведёт меня за собой по безликому коридору. Мне ставят укол. Что-то говорят. Я опускаюсь в холодную бездну. Наступает тьма.
Я открываю глаза. Осматриваюсь. Лежу в больничной палате для VIP-пациентов.
«Не помню, как в неё попал?!»
Предполагаю, что у меня произошёл какой-то сбой в психике!
«Милана, где она сейчас?!»
Я вскакиваю с постели. Выхожу в коридор. Молоденькая медсестра на посту, заметив меня, приветливо улыбается.
– Дориан, как вы чувствуете себя?!
– Нормально.
– Вам нужен полный покой! Ступайте в свою палату.
– Узнайте для меня про Милану Пош!
– В каком отделении находится пациентка?
– В онкологии!
– Я позвоню.
Медсестра берёт трубку. Нажимает комбинацию из цифр. Спрашивает про Милану.
– Понятно! – её добродушное выражение лица сменяется на беспокойное.
Она не знает, как мне преподнести информацию.
Я в ожидании смотрю на её бледные губы.
– Что?! Говорите же, наконец! – не сдерживаюсь я.
– Пациентка Милана Пош находится в коме в тяжёлом состоянии, – мямлит медсестра.
Я провожу ладонью по лицу, и вдруг весь мир словно замирает. Под ногами раскрывается бездна, из которой клубится чёрный дым – густая, неутешная скорбь, окутывающая всё вокруг своим холодным плащом.