После просмотра министр словно проглотил кислый лимон и стал ещё мрачнее.
— Не люблю фильмы, отдающие откровенной диссидентщиной. В Бирюлёво фон труб, навязчиво демонстрируемый в фильме,-- самый отвратный в Москве. Подобный пейзаж можно найти в странах и с более развитой экономикой. Псевдо реклама, сделанная специально для Запада: посмотрите на Россию, нищую, ленивую, она вечно пьяная и падает мордой в грязь. Эта картина постсоциалистическая.
— Социализм был создан, чтобы человека сделать духовным, а получилось материальное обнищание и пленение сердца.
— Потому что плановая экономика СССР была большой глупостью. К примеру, в советское время на московской швейной фабрике шили плащи из болоньи. После каждой пятилетки рапортовали, что план выполнили и перевыполнили. Плащи покупателю были совершенно не нужны. Когда продукции скапливалось много, её утилизировали, освобождая склады для новых плащей, точно таких же. Огромная фабрика работала 20 лет, и все сотрудники получали зарплаты и премии. Подобных фабрик в СССР насчитывались тысячи. Спасибо Михаилу Сергеевичу Горбачёву, что уничтожил эту глобальную глупость, ведь самая расходная статья предприятия — зарплатная. После смерти Сталина исчезли лагеря с дармовой рабочей силой, и денег в Союзе быстро не стало. Экспансия в другие страны сделалась жизненной необходимостью. В Афганистане для финансирования коммунистического и космического будущего была взята под контроль международная торговля опиумом. В 89-м из этой страны вывели войска, и большая космическая программа тут же развалилась, вместе с Советским Союзом. Тебе необходимо вылетать в Кабул и восстановить афганский источник дохода.
— Наркотики стольких убили, что будешь отрабатывать это многие жизни.
— Молчи, ведьма! Денег от нефти и налогов не хватает, а избавляться от зависимости времени надо, — нахмурился министр.
Кабул. Афганистан, август, 2008
Страшная жара. Мои ноги перемещаются в хлопковых штанах, как два больших сбитых от влаги комка ваты. Людской гул по рынку и много запаха. Меня сопровождает русский. Он без умолку трещит обо всём, остался здесь со времён войны, не ушёл с нашими. Оборачиваюсь.
— Разве такое возможно?
— Да. А ты думала, всё подконтрольно КГБ и ФСБ?
Наверное, его оставили КГБ и ФСБ, чтобы приглядывал за американскими войсками, которых нигде не видно, и поэтому приглядывать не за кем. Мне он безумно рад и изливает запас русских слов, накопленных душой за многие годы.
— Зачем ты остался?
— Здесь замечательный климат.
— Ужасная жара!
— Летом. Но чуть похолодает, и чистейший воздух и горы наряжаются в зелёный наряд, а долины — в алые плантации мака.
— Опиума.
— С красивейшими цветами.
— Ты когда-нибудь употреблял?
Отшатнулся. Вопросом покоробило. Сила слов имеет отдачу винтовки. Мы в третий раз идём по рынку. Опять два брата-близнеца зеленоглазых в нищенских халатах пристально смотрят. Тут у многих зелёные глаза и чёрные волосы, как у меня, но кожа темнее от кабульского ветра и солнца. Эти две пары одинаковых глаз вчера смотрели враждебно и зло, сегодня как будто приветливо. Глаза привыкают ко мне. Замотаны в тюрбаны их головы. Мы проходим. Я оборачиваюсь. Меня не выпускают из пасти цепких глаз. Если бы у глаз братьев были зубы, они были бы большими и острыми, как клыки синего тигра Борхеса. Мой спутник производит взволнованные движения телом. Тело имеет свой язык. Его плечи опускаются, шея уходит ниже, спина сгибается, а череп начинает активно вращаться.