— Не смотри на них так!
— Это братья?
— Не знаю, вижу на рынке их каждый день. Придут, сядут, ничего не продают, а просто смотрят. И все перед ними расступаются, безмолвно и безропотно. Они даже ни с кем не заговаривают, будто питаются энергией людей.
Я смеюсь.
— Мы из одного источника. Я тоже питаюсь энергией людей.
— И я подзакусить людской энергией горазд, — весело подхватывает мой светловолосый голубоглазый спутник.
Взгляды братьев застывают в наших спинах, как брошенные кинжалы.
Ночь жаркая и душная. Я переворачиваюсь на застиранных простынях. Кляну сопровождающего за стремление снять отель подешевле. Перед прилётом уговаривала его забронировать роскошный, комфортабельный.
— Зачем платить огромные деньги? Ничего нет интересного в дорогостоящем отеле.
— А теракты? Там безопаснее.
— Как раз в дорогих теракты и совершаются. Я нашёл отель за 33 доллара в сутки и с видом на горы. Хозяин — очень уважаемый человек.
— Вхож в круги талибов и местных властей?
Изворачивается словесно, уклончиво отвечает:
— Его тут многие знают.
Не стала сопротивляться. Когда-то давно, в советском Узбекистане, наркобарон говорил мне, что наркотики ему поставляют из Кабула. Теперь я в Кабуле кручусь на застиранных простынях, и мне снятся с пронзительными зелёными глазами братья, что спускаются с гор к моему окну. Открываю глаза, подхожу к окну, внизу в тёмных объятиях ночи движется река Кабул, ворчу на свою неуёмную душу, которая стремится побывать в самых загадочных местах планеты.
Наркомания расцвела в советском Узбекистане. Знакомая Рита колола себя даже в пятку. Я спросила:
— Почему в пятку?
— Просто интересно, какой будет эффект.
Рита повесилась в 30 лет. Вижу её могилу на кладбище Советабада, ныне Нурабада. Другая, Римма, зарезала своего мужа, не из мести, а просто так. Пост наркотический синдром. Наркобароны убивали друг друга с последовательной периодичностью. Борьба за рынки сбыта. Наиболее жестокий и успешный из них, узнав, что я знакома с Ритой и Риммой, потребовал:
— Обещай никогда не пробовать эту гадость. Узнаю, что ширяешься, убью собственными руками.
Подошла к окну, в рассветной дымке горы. Как красиво! А по склонам в изобилии растёт гадость. Я не попробовала. Книги оказались более действенными, чем угрозы наркобарона.
На вершине горы — два человека в афганских халатах, и видятся мне в них братья с пронзительными зелёными глазами. Вспоминаю слова сопровождающего: «Они никогда ничего не покупают и не продают, просто сидят и смотрят». Возможно, местные наркобароны или предводители талибов.
Следующий день принёс сюрприз. Братьев на их привычном месте не оказалось, и это было удивительно. Обычно они сидели за спинами торговцев, братья-близнецы с ярко-зелёными глазами в тюрбанах, и торговцы словно находились под гнётом, но покорно, молча терпели их присутствие. Я оглядываюсь. Я их ищу, за три дня привыкла к пронизывающему зелёному свету их глаз.
— Эй!
Мы оборачиваемся с сопровождающим. Нас окликают. Братья сидят в чайхане под открытым небом за столом, и с ними дети, очень красивые, пяти и двух лет от роду. Я подхожу.
— Какие красивые дети, — говорю.
Протягиваю руку и глажу двухлетнего ребёнка. Дети на самом деле очень красивы. С белыми лицами, светло-зелёными глазами и русыми волосами. Они смеются. На лицах братьев нечто вроде одобрения, симпатии, выраженной ко мне.
— Это ваши дети? — спрашиваю.
Сопровождающий переводит. Братья улыбаются и громко и весело отвечают на мои вопросы.
— Нет. Они очень молоды. Это их сестра и брат младшие.
— Очень красивые.
Мне указывают с радушием на место. Я сажусь, беру кусок горячей слоёной лепёшки, пью ароматный чай. Мои слова, мозг и глаза отказываются подчиняться мне. Я очнулась за высоким забором, во дворе, выложенном дорогим мрамором. Рыжеволосая полноватая девушка в деловом костюме заботится обо мне, говорит на ломаном русском. Она из Сербии, знает много языков и работает секретарём у братьев. Она склоняется надо мной, и я понимаю, что меня всё-таки украли. Эта мысль выстреливает в сознание, что как белая мягкая вата, и я теряю это сознание.
Пробудилась в саду. Колоритно поют птицы, ослепительны снежные шапки гор вокруг. Как здесь красиво! Напротив стоит один из братьев и курит. Он совсем не похож на себя прежнего.
Без тюрбана и халата, в светлой рубашке и тёмных европейских брюках.
— Не бойтесь, — говорит на хорошем английском, — вас просто пригласили в гости — посмотреть, как живут местные.
В глубине сада высокий дворец, похожий на белый Тадж-Махал, который много раз достраивали. Мы бредём ко входу в дом по дорожкам сада, вокруг вершины гор и очень красиво, а у меня чувства разбросаны, и в голове гул. После маковой похлёбки? В голове почему-то крутится песня Высоцкого/Бродского «...но вам предложат деревянные костюмы, люди, люди...»