— Ты по-прежнему думаешь, что русский народ — богоносец? — бросает в светлый круг фарфора чашки тёмную иронию. — Когда в гражданскую войну в деревню случайно забредал красноармеец, крестьяне, в Бога верующие души, потешались над ним. Они распарывали ему брюхо, доставали оттуда кишки и зашивали туда кошку, затем ставили на кон, кто сдохнет раньше, кошка или красноармеец.
— Что ты намерен делать в ядерную войну?
— Отсидеться в Москве.
— Ядерная война — крах Земли?
— Не думаю, — втянул воздух гостиной, наполненный выделениями организмов, которых он убил, — но народу поубавится значительно.
— Будучи президентом, как бы поступил в проигранной холодной войне?
— Нажал бы красную кнопку.
— Это значит уничтожить себя?
— А так ли уж страшно себя уничтожить? — его глаза равнодушно осветили далёкую, замёрзшую на исходе ночи Москву, меня в кресле из кожи бегемота, золочёные обои. В год Крещения Руси морозы будут экстремальные.
— Мадонна на концерте приказала всем поднять руки в розовых браслетах в поддержку сексуальных меньшинств, но если меньшинство превратится в большинство, люди исчезнут с лица Земли?
— В совокуплении мужчины и женщины, в совокуплении двух мужчин или в совокуплении двух женщин важен итог — оргазм.
— Что может быть также пластиковым, достижимым игрушками, купленными в размалёванных любовью секс-шопах, похожих на большие красные кнопки, что светятся в темном человеческом сознании.
— Люди склонны к самоуничтожению, и какая разница как? Нажатием красной кнопки ракеты или нажатием кнопки фаллоимитатора. Некогда уютная для человека планета стала ловушкой. Несколько лет назад американское правительство отправило к звезде Аллахабада людей. Но корабль не был выпущен из системы. Русским негоже отставать в исследованиях Вселенной. Экваториальная Африка — идеальное место для строительства нового космодрома. Поедешь со мной в Уганду? Услышишь, как в ночи рычит африканский лев, и даже сможешь кого-нибудь убить.
— Не смогу.
— Тогда убью я и брошу шкуру к твоим ногам. Тебе будет приятно.
Представление о женском удовольствии не изменилось с каменного века.
Теплокровный может не уничтожать теплокровного, а питаться иными организмами. В воображении застыли капли крови на моей и его коже, этот запах мне чужд, запах кристаллов льда ближе. Я — Снегурочка с замороженными веками. Теплота земной крови отвращает меня враждебной насыщенностью. Вижу организмы животных, каждый претендует на главенство, подавление, преобладание, так похожее на Землю, голубую, что когда-то светилась в свете четырёх лун, а теперь под недремлющим оком одной, последней. Наши корабли на грунте её, и я, наблюдающая за рождением новой планеты в волнении и желании дотронуться до неведомой доселе мне жизни. Двигаюсь, опоясанная временем, привязанная к его ледяным и огненным концам. Туннель поворачивается, входит в облака стратосферы, что при возвращении с Земли образуют окружность, выстроенную из страстей и памяти.
Стряхиваю снег веков с век.
— Зачем убивать?
— Потому что Я — пожиратель. Думаешь, люди так добры, не убивая на охоте? Из квоты, оплаченной охотником, большая часть денег идёт местному племени. В Уганде, где была охота запрещена, бульдозер задавил трёх львят, и бульдозериста прославили в газетах как национального героя.
— Изуверство является второй частью человеческой натуры. На рынках Перу, чтобы мясо не протухло, от живой черепахи отрезают по куску в течении дня. Сто грамм невероятной боли животного стоит всего 10 центов.
— А ты осуждаешь меня, который платит тысячи долларов за мгновенную смерть льва?
Уганда, февраль, 2008
На многих памятниках Кампалы имеется надпись «Убит львом». Когда министр ложился на живот и полз, лев, как собака, садился на задние лапы и наблюдал за ним, после исчезал в траве, которая, казалось бы, не скрыла даже зайца.
— А вдруг я выстрелю во льва и не попаду? — спрашивал министр у бура.
— Тогда буду стрелять я и обязательно попаду, — отвечал бур.
Растения африканской саванны растут по полю бескрайнему, словно пучки волос на коричневом лысом черепе Земли, между ними дымятся свежие слоновьи лепёшки, и львы с удовольствием жрут их. Из кустов выходит министр, живот в коричневой рубашке грязен, колышется, подобно сваренному всмятку яйцу, он удручён: полз по сухой красной почве Уганды два километра, а лев ушёл.