В лонже открываются две бутылки виски, к концу второй министр жалобно скулит, словно щенок, по пухлым щекам текут слёзы.
— Нет смысла в моей жизни, хочу застрелиться.
Я сижу. Я думаю. В мужчину, что рядом, не роняю глаза.
Винтовки прислонены к стене лонжа. Вспоминаю диалог с продавцом человеческими внутренностями для гадания Вуду на местном базаре африканской деревни.
— Вам какой глаз, правый или левый, а может, почки? — пухлые губы доверительно склоняются к моему уху.
— Можно выбирать?
— Да. Хотите произвести кого-то в зомби?
— Вероятно ли?
— Зомби питаются негативной, тёмной энергией. Сделайте его зависимым, подмешайте кусочек вот этого, и он ваш, — продавец указывает на пластмассовую банку, в которой красное мясо в мутном нечистом желе.
Крым, 1988
Скалистый берег Чёрного моря, рыбак, зомбировано наблюдающий конец удочки, — мой друг. Я слоняюсь по окрестностям, скука заводит в местную библиотеку. Вхожу: высокий порог, белый потолок, девушка за стойкой кивает задумчиво. Мимо полок целенаправленно иду к книге ветхой, без обложки, со рваными нитками переплёта, касаюсь её любопытными пальцами. Открываю: «Чёрная магия». Одёргиваю руки, будто взяла нечаянно змею, но любознательность не позволяет двинуться с места, беру книгу вновь и на первой странице читаю: «Приветствуем тебя, если ты открыл эту книгу, значит, ты уже наш!» Медлю секунду, ставлю книгу на полку, быстро следую к выходу мимо не реагирующей ни на что девушки. На улице облегчённо перевожу дух, словно сбежала от опасности, но что привело меня к «Чёрной магии»? Кружила по селу, «случайно» нашла библиотеку и прошла, не останавливаясь, именно к этой книге.
После моего рассказа друг-рыбак воскликнул:
— Сматываем удочки отсюда! Странное место! Жители на приветствия не отвечают, чудаковато смотрят, может, всем селом книгу прочитали? И клёва не было. Рыба гиблые места чует.
Уганда, 2008
Что вело меня тогда к «Чёрной магии», сейчас влечёт к чёрным губам продавца ритуалов Вуду.
— Чёрная магия — вид боевого искусства. Революции и мятежи по всему миру не случайность. Маги управляют политиками.
Он наклоняется ниже, пентаграмма свисает с его шеи и касается моей головы.
Отпрянула от прилавка:
— Мне ничего не нужно.
Вспомнила шутку таксиста из Йоханнесбурга о большей ценности органов белого человека в гаданиях Вуду.
Так прошёл наш день. Министр ползал по траве, приминая русским животом африканский кустарник. Я изучала местные базары, лавочки колдунов Вуду. Водитель джипа, данного мне, очень тонок. Вспоминаются разговоры о голоде в Африке, желаю постоянно накормить его.
— Ты хочешь обедать? — просительным тоном заговариваю у ресторана.
— Нет, мадам, — пухлые губы на узком чёрном лице надменно раздвигаются, обнажая жемчужные зубы.
Он в фирменной одежде, имеет работу: почему в голову приходят мысли его накормить?
В лонже колышется лампочка, в ночи рычит африканский лев. Раздвигается полог, входит сопровождающий нас бур:
— Не спите?
— Нет.
Он высокий, рыжий, лет под 60 на вид, позже узнала, что 47, лицо изрезано морщинами, сквозь редкие волосы просвечивает лысина.
Читала у Хемингуэя: на охоте жена «закрутила роман» с сопровождающим буром и через несколько дней застрелила мужа, случайно. По законам жанра мне тоже надобно закрутить с буром, но не хочется, слишком стар.
— Желаю убить себя, — министр поднимает лицо к небу. Сквозь сетчатый потолок палатки звёзды пускают стрелы света в его влажную от слёз кожу. Он взирает на винтовку с вожделением, точно на возлюбленную невесту.
— Ты стольких убил, что будешь страдать многие жизни.
— Молчи, всё сводишь к карме, переселению душ, нет ничего после.
— Есть.
— Отчего же поехала со мной, если осуждаешь?
— С тобой интересно.
— Ведьма! Убью тебя!
Я отступаю в сторону.
— Ни разу не стрелял в человека, — растерянно и возмущённо заявляет пьяный.
— Есть такое развлечение, — откликается бур, — в Сомали! Охота на пиратов, стоит больше, чем на африканского слона. Можно бить по человеческим мишеням из хорошо организованной засады.
— Заказываю…
Министр засыпает, уткнув щекастое лицо в мои колени, осторожно перекладываю его голову на разноцветное одеяло.
— Нужно унести, — указываю буру взглядом на оружие, — боюсь, случайно выстрелит.
Мы берём покорные умолкнувшие приспособления для убийств и идём к палатке бура, у входа спрашиваю: