— Странные люди, — сказала я Ангелу, — думают, что впереди миллион жизней и можно тратиться на гнев, отвращение и пустоту, а впереди тёмная бездна, куда канут безвозвратно; или оттого, что соблюдают супружество, им зачтётся на небесах и дадутся райские кущи, где, несомненно, каждый пожелает быть под отдельным кустом и как можно дальше от другого.
— Нет, — с горечью ответил Ангел, — при сжигающем душу терпении идёт огромная потеря энергии, и после смерти они попадут точно не в райские кущи.
— Если ты не мой вымысел, значит, бесконечная череда воплощений — правда, и они правы, растрачивая свою жизнь на ненависть, скуку и борьбу друг с другом?
— Пару объединяет единая энергия. Энергии нет, и смысла в бытии нет.
ЮАР, март, 2008. Званый ужин в Кейптауне, посвящённый чьему-то дню рождения, куда привёл меня бур Джон
Они стояли с улыбающимися лицами и словно нас не замечали, пары гетеросексуальной ориентации. Лишь когда я решила отделиться от Джона и самостоятельно пройти за напитками, побродить в любопытстве по большому дому и обширному саду, из которого открывался прекрасный вид на Кейптаун и океан, роскошная блондинка лет 40, покинув свою подружку, с которой, казалось, была спаяна навеки, последовала за мной.
— Привет!
— Привет, — ответила я с досадой, потому что, во-первых, помешали моему самостоятельному перемещению по территории радушного хозяина-именинника, а во-вторых и самое главное, — что блондинке из гомосексуальной пары от меня нужно? Сделать меня третьей в уже начавшей надоедать им лесбийской любви? Мозгу быстро становится скучно, в какой бы истории любви он ни находился. Таков вечный закон эволюции.
Я сжимала бокал перед собой как орудие, выставленное между мною и ею.
— Хочешь выпить?
— Мне достаточно.
Это её озадачило и слегка расстроило.
— Как тебя зовут? Откуда ты? — догадалась она о моей родовой непривязанности к ЮАР.
— Я турист, из России.
Оглянулась на сопровождающего меня бура Джона, видно, наблюдала за нами давно.
— Тебе нравятся старые мужчины?
— Мне нравятся умные мужчины.
— Я не принадлежу ни к тем, ни к другим, счастливо отдохнуть! — развернулась и пошла к своей подруге, что ревниво следила за ходом нашей беседы.
Я, озадаченная, продолжила своё путешествие по саду, наполненному гостями, и вот что отметила. Приглашённые разделились на два лагеря в неявной войне половых ориентаций. Гомосексуальные пары общались только со своими. Геи подходили к лесбиянкам, придерживая любимых бережно за попы, лесбиянки либо опирались друг на друга в объятии, либо касались друг друга в женском поцелуе, полном нежности. Демонстративной физической любви было заметно больше, чем в лагере противника. Гетеросексуальные пары обсуждали темы «обо всём и ни о чём», не стремились лобызать ежеминутно друг друга, в союзах были либо вежливая сдержанность, либо безразличие.
Спросила у Джона:
— Именинник — гей?
— Нет, он нормальный семьянин, гей его младший брат, что живёт с ними в большом доме.
Пары геев и лесбиянок, когда мы были рядом, смотрели на нас, словно сквозь пустоту, и выглядели более удовлетворёнными судьбой, и через некоторое время мне стало казаться, что я какая-то неправильная и, возможно, выбрав гомосексуальную ориентацию, была бы более счастливой. Поинтересовалась у Джона его внутренними ощущениями, и он подтвердил, что в нём также мелькнуло чувство вины за приверженность к натуралам, когда впервые оказался в компании, где было большее количество гомосексуалистов.
— Они просто навязчиво демонстрируют своё счастье, а у любого человека врождённая тяга к счастью и стремление его достичь. Но, думаю, у них не меньше, если не больше проблем в отношениях, чем у обычных пар, самое главное, детей друг от друга они родить не могут.
А что называть обычной парой?
На празднестве я насчитала большее количество гомосексуалистов, и если брать в процентном соотношении, обычными были они, а мы — нетрадиционными.
Потом, когда ехали по ночной дороге, что спускалась сумрачной змеёй вниз к океану, я спросила у Ангела:
— Почему так много гомосексуалистов и они активно насаждают своё и презирают, отвергают наше?