- Хочешь, я научу тебя ловить рыбу? - неожиданно предложил я.
Оказалось, что Китэ и сама неплохо рыбачила.
Как я понял из её рассказа, из леса она выходила крайне редко даже при живых родителях. После смерти матери основной частью продуктов её снабжал брат. Она сама только ловила рыбу, выращивала овощи и зелень, делала запасы на зиму. Редко она обменивала фенечки и другие вязаные изделия на еду и молоко в посёлке.
На вопрос почему после смерти матери она не переехала в город вместе с братом она ответила только, что боится городов. Китэ призналась - пробыв несколько дней у брата, она закрылась в комнате и не впускала никого, кроме Дмитрия.
Я всегда знал, что детям выросшим вне социума, трудно привыкнуть к обществу, но не думал, что на столько.
24/12/19
Провёл целый день с Китэ. Она стала больше открываться мне и сегодня говорила уже почти без запинок. Её резкая интонация становится мягче и приятнее. Я перестал испытывать дискомфорт, когда нахожусь рядом с ней, даже напротив, мне очень хорошо и спокойно в её присутствии.
Почти всю жизнь я высоко ценил наличие общих интересов. Однако встретив Китэ, я изменил своё мнение. Мне доводилось сталкиваться с разными людьми; со многими из них совпадали интересы, но почти никого из них я не хотел надолго удерживать в своей жизни.
Китэ отличалась от других не только своей нелюдимостью. В ней была какая-то, едва ли ни мистическая сила. Своего рода Олеся Куприна, только без магических способностей. Каждое её движение было быстрым и ловким, но несмотря на бытовое проворство и сильный прямой взгляд, мне казалось, что внутри она очень ранимая.
Сегодня навалило много снега, и я предложил Китэ покататься на лыжах. Дома у меня стоят две пары - мои и жены. Один я редко катаюсь, а жене почти всегда лень, вот лыжи и простаивают зиму. Хорошо, что Китэ согласилась начать учиться. Я поставил лесную девушку на лыжи и попытался вспомнить, как учили меня на школьном стадионе.
Снег падал крупными хлопьями. Белые снежинки смотрелись на угольно-чёрных волосах Китэ россыпью драгоценных камней. По веткам деревьев изредка прыгали пушистые белки. Красногрудые снегири, щебетали свои несложные мелодии, снег едва слышно похрустывал под лыжами. Никогда ещё мне не было так хорошо и спокойно. Хруст снега во мне давно забытую детскую радость. Предновогоднюю радость.
Китэ чувствовала себя ещё скованно в моём присутствии и смущалась, когда я подъезжал к ней близко. Лыжи она видела не первый раз в жизни. Отец учил её давно, в детстве, но с тех пор она ни разу не каталась.
Ей не терпелось научиться, я это видел. Девушка спешно семенила ногами, думая, что таким образом она поедет быстрее. Она падала, пыталась в лыжах, вставала, и снова падала. В ней был стержень - и это меня раззадоривало. Нравилась, когда она злилась на свои неудачи, но упав, вставала и принималась за дело с новой силой. Мы проехали два раза вокруг озера, и только потом моя ученица призналась, что уже давно выбилась из сил.
Я заметил в ней несвойственную большинству женщин пренебрежительное отношение к собственному комфорту. На ней не было ни шапки, ни перчаток, хотя на улице было довольно холодно. Уверен, она запросто могла бы растереться снегом и не заболеть потом.
После лыжной прогулки я пригласил Китэ к себе домой, но она только сказала:
- У тебя дома жена. Я знаю, я буду мешать.
- Моя жена в городе, - объяснил я. Но лесную девушку всё равно что-то сдерживало. - Мы пойдём пить чай, - снова попытал я удачу снова.
- Чай у меня тоже есть, - безапелляционно заявила Китэ.
- И то верно, - мне только и осталось, что согласиться.
Остаток дня мы решили провести, гуляя по посёлку. Хоть мы оба и недолюбливали общество, всё же целый день слоняться по лесу не хотелось.
Молча мы прошлись по узким улочкам, вдоль двухэтажных деревянных домов. Только изредка я прерывал тишину, интересуясь бытом одиночки в лесу. Китэ рассказала о своём детстве. Она умеет читать и даже немного писать. Мать, как я понял со слов Китэ, не была терпеливым учителем и часто срывалась на девочку.
У моей новой знакомой даже был телефон для связи с братом. Разумеется, это был самый простой кнопочный телефон. Таким в городе пользуются только пенсионеры.
Мы шли так достаточно долго. Я задавал вопросы, Китэ отвечала и только изредка просила рассказать что-нибудь о городской жизни. Когда длинные ряды деревянных домишек остались за нами, Китэ, будто увидев что-то страшное впереди застыла на месте. Я видел только точно такие же дома, будку сторожа и больше ничего. Наверное, Китэ видела что-то ещё. Но что?