Я писал о том, что первый глюк (с участием Сольвейг) немного поубавил мой энтузиазм, поколебал мою вдруг откуда-то взявшуюся очень призрачную надежду на спасение. И тут же, подняв глаза от записей, я увидел лысину Рига. Риг меня в чем-то обвинил (или нет? не помню его слов совсем). Потом я услышал слово «лжец» (сговорилось они, что ли) и отключился.
Дурацкие сны. Я не такой уж и плохой человек, дорогая вселенная, дорогое подсознание, хватит меня гнобить — знаем, проходили… Не буду поддаваться этому, верить этому, все это — не мое. Безумие — не мое. Я умею отслаивать его от себя. Оно не равно я. Я просто стрессую, плюс, вероятнее всего, есть какие-то качественные изменения в окружающей капсулу материи, хотя вместо непонятного света, сочившегося пару недель назад с линии горизонта, теперь снова стоит темень с вбитыми в нее точками ровно, но не ярко сияющих звезд.
Я встал с кровати и, заправляя ее, заметил крупные капли крови на подушке. Хм. Прошел к тому последнему месту, где был до забытия, — там, где я предположительно упал, тоже краснела небольшая лужица. А рядом лежал надорванный толстенный справочник. Зачем он понадобился мне позапрошлым утром? Или… Черт, не понимаю. Шкаф с книгами достаточно далеко, чтобы просто случайно об него удариться и уронить такой фолиант. Да еще и порвать. Ректор Риг, вы правда были здесь?.. Вы узнали, что я обманул всех по поводу стопроцентно здорового состояния своей психики — «хоть в космос», ага…
Мне жутко. Я включил свет во всех отсеках и пустил по сто тысячному разу плейлист, собранный Сольвейг. Должно стать полегче…
Почему эти призраки (или кто они) появляются? Что они пытаются мне сказать? Что я ужасный, совершал ошибки раз за разом, обманывал, выводил и предавал, был слаб и эгоистичен? Нет… Но зачем же тогда… И почему я об этом все время думаю. Несу вину за собой даже на другую планету, сквозь кроличьи норы, светящиеся коридоры галактических завихрений, через толщу плотной и в то же время неосязаемой тьмы — тащу за собой свои ошибки, нет, свои грехи, свой стыд, свою неполноценность… Ненавижу тебя, Йон. Все это было задумано, чтобы избавить Триде от такого персонажа, как ты. Отвратителен. Отвратителен!..
день 235 последней трети 3987 года
Еще неделю тупо спал, не вставал с постели. Ментально умирал. Мне пора — так было нужно с самого начала. Но сегодня на горизонте увидел, что моя капсула наконец приближается к чему-то огромному, синему, мерцающему.
Я вскочил и подбежал сначала к монитору — да, действительно, Земля прямо по курсу! Подхожу к иллюминатору наслаждаться этим зрелищем и… Да черт возьми, опять теряю сознание. Видимо, при входе в атмосферу Земли моя капсула словила слишком большое давление. Но… Что-то не так. Голубизна этой планеты сменилась слишком знакомым красным заревом… Последний раз видел такое, когда уезжал из Субинэ. В чем дело?
Капсула коснулась поверхности. Все генераторы заглохли, и мы погрузились в темноту. Я надел скафандр и двинулся к шлюзу — он открылся на удивление легко, как будто я просто толкнул пластиковую дверь в душевую кабину. Я ступил на Землю. Я сделал это!
Однако… это не Земля. Или она со мной играет? Оглянувшись вокруг, я увидел в точности свою родную Субинэ за исключением одного «но»: все разрушено, разграблено и опустошено. Ни одно здание не осталось целым. Полная и устрашающе безмолвная разруха. Небо окрашено в темно-бордовый, черная и серая пыль витает в воздухе. Ни звука. Сколько может видеть глаз — бетонные завалы, завалы, завалы… Что произошло? Я посмотрел себе под ноги и в ужасе отскочил — там лежали голые обезображенные трупы, один на другом, зеленоватого оттенка с выцветшими волосами и губами… Наткнувшись на бывшее окно какого-то бесцветного дома, я упал и не нашел в себе сил сразу же встать. Я смотрел в кровавое безжизненное небо и слезы страха, отчаянья текли по моему лицу.
день двести сорок второй последней трети 3987 года
Никакой Земли, никакой Субинэ, конечно, не было. Этот марафон худших в моей жизни снов (называю их так за неимением другого слова) закончился так же внезапно, как и начался. Мой скафандр весь в каком-то пепле. Я не знаю, что происходило со мной, пока я видел убитую войной Субинэ. Правда, я так отчетливо помню противную мягкость и эластичность плоти под ногами…