– Вернулись.
– С пчелами или без пчел?
– С пчелами.
Они быстро поднялись к нам:
– Где же пчелы?
– А их уже нет, – говорим. – Улетели.
– Куда улетели?
– Ну, “куда”, “куда”! – рассердился Павлик. – Будто они нам сказали куда!
– Чего же ты сердишься? Разве нельзя рассказать спокойно!
Мы стали рассказывать про все, что случилось: и как достали пчел у дедушки, и как они улетели.
– Может быть, удастся достать еще у этого дедушки? – говорит Юра.
– Что ты! – говорим мы. – И просить больше не станем. Он нам дал, а мы уберечь даже не сумели. Не даст он нам больше.
– Что ж делать?
– Подождем. Может быть, прилетят обратно.
Стали мы ждать.
Юра и Толя сидели, сидели, потом им надоело. Они ушли и рассказали всем ребятам о том, что случилось.
Ребята один за другим приходили и расспрашивали нас. Нам даже надоело рассказывать каждому. У Сережи нос красный, как клюква, и распух на одну сторону. У Павлика раздулась губа так, что он сам на себя не похож. А у меня на голове вскочила шишка, и шея тоже распухла.
Мы прождали до обеда, но ни одна пчела не вернулась обратно.
– Наверно, они улетели к себе домой, на пасеку к дедушке, – сказал Сережа.
– Скатертью дорожка! – говорит Павлик. – Если бы они и прилетели обратно, я все равно не стал бы с ними возиться.
– А я, думаешь, стал бы? – говорит Сережа, – Очень мне нужно, чтоб они меня жалили! Я говорю:
– По-моему, это дело неинтересное: с ними возишься, возишься, а они тебя изжалят и улетят. Тут прибежал Юра и закричал:
– Ребята, идите скорее, будем письмо писать!
– Какое письмо?
– Ну, письмо в пчеловодное хозяйство. Нина Сергеевна узнала адрес. Мы напишем письмо, и нам пришлют пчел в посылке.
Павлик говорит:
– Можете писать сами: нас пчелы теперь уже не интересуют