– Наверно, ей рассказала та пчела, которую Женя поймал стаканом, – говорю я.
Все стали надо мной смеяться:
– Разве пчелы могут между собой разговаривать?
– Что же, по-вашему, пчела сама догадалась, что здесь лежит мед?
– А может, она и не догадалась, просто летела мимо и увидела мед.
Когда пчела улетела, Федя сказал:
– А что, если спрятать мед?
Мы поскорей взяли стеклышко с медом и спрятали. Вдруг из летка вылезла пчела и полетела прямо к тому месту, где раньше лежал мед. Она увидела, что мед куда-то исчез, и принялась жужжать и кружиться над этим местом. Тут уж все убедились, что пчела знала про мед. Значит, ей кто-то сказал! Она долго кружилась и не хотела никуда улетать. Тогда мы положили стеклышко с медом на прежнее место. Пчела быстро нашла мед, наелась и улетела. Мы взяли стеклышко, положили его шага на два в сторону и стали следить. Следующая пчела вылезла из улья и полетела не туда, где лежало стеклышко, а на старое место. Она даже как будто удивилась, когда не нашла меду, а долго кружилась в воздухе, пока не нашла стеклышко с медом на новом месте. Зато следующая пчела полетела сразу на новое место.
– Ага! – обрадовался я. – Значит, ей уже сообщили, что мед на новом месте лежит.
Мы следили за пчелами до конца дня. Каждый раз, когда мы перекладывали мед на новое место, пчелы не могли его сразу найти; если же мед оставался на старом месте, пчелы быстро находили его. В конце концов всем стало ясно, что пчелы разговаривают между собой.
Вечером я пошел домой и стал думать, как пчелы разговаривают. Если они разговаривают, как люди, то у них должен быть во рту язык. Только разве разглядишь у них во рту язык? Они ведь маленькие. А потом я подумал, что если пчелы разговаривают, то у них должны быть уши, потому что как же ты услышишь, о чем говорят, если безухий?