Но мы не могли действовать в одиночку. Необходим был контакт с Москвой. Мы надеялись на поддержку нашей авиации. Диверсии и бомбардировки должны шагать нога в ногу. Тогда сила удара умножается в несколько раз…
Мы решили взорвать на железной дороге Рославль — Киров один из воинских эшелонов противника. По нашему замыслу этот взрыв, произведенный в глубокой земляной выемке, должен был надолго приостановить движение поездов. Для этой диверсии было выделено четыре мощные мины.
Одновременно должен был взлететь на воздух железнодорожный мост западнее станции Зикеево…
Намеченный план был радирован в Москву, и мы стали готовиться к рождеству.
— Я хорошо помню, что во время первой мировой войны в рождественские дни объявлялось перемирие, — говорил Медведев. — У нас перемирия не будет, но мы должны устроить гитлеровцам праздничный фейерверк!
На совещании в поселке Волынь командиры и комиссары всех партизанских отрядов получили задания и районы, где им предстояло действовать. Наша операция разворачивалась одновременно в нескольких направлениях. Дмитрий Николаевич предложил следующий план, который предполагал удар по Людинову, Жиздре станции Судимир, по железной дороге Рославль — Киров.
В эту же «ночь» Дмитрий Николаевич с нашим и Людиновским отрядами наметил совершить налет на город Людиново. Отряды готовились к операции. 24 числа утром из деревни, расположенной километрах в восемнадцати от лагеря, вернулась диверсионная группа и доложила, что в селении они потеряли одного из партизан.
— Как вы могли уйти, не зная о судьбе своего товарища? — возмущался Медведев. — Возвращайтесь немедленно назад и найдите его живым или мертвым. Если мертвым, то отыщите виновника смерти и накажите.
Десять человек снова отправились в деревню.
Прошло некоторое время, отряды были готовы к выступлению, как неожиданно появилась та самая десятка. Партизаны принесли много денег, продуктов, привели несколько пленных полицейских. Командир группы — у него было странное имя: Наполеон Саркисян — доложил, что приказ выполнен.
— Какой приказ? — удивился Медведев.
— Вы приказали найти бойца и, если мы найдем его мертвым, наказать виновника смерти. Мы узнали, что его зарубили топорами полицейские, а сами ушли к Жуковке. Мы погнались за ними. В километре от Жуковки нам встретились двое полицейских, мы их убили и с ходу ворвались в караульное помещение. Забросали гранатами караулку. Влетели в гитлеровскую комендатуру, захватили денежный ящик, документы, несколько пленных, двух фашистов, четырех полицейских и форсированным маршем возвратились в отряд. Один из полицейских оказался тем, кто убил нашего бойца. Таким образом, ваше задание выполнено!
— Победителей не судят, — сказал Медведев. — За то, что выполнили мой приказ и решительными действиями разгромили противника, благодарю. Но вы сорвали нам операцию. У меня в ночь под 25 декабря был план совершить налет на Людиново. Теперь, после вашей операции, идти в Людиново бесполезно. За это я вынужден наложить на вас взыскание.
Наша группа, во главе которой был я и Михаил Иванович Сипович, вышла из лагеря 22 декабря, в течение двух суток находилась в пути, и я ничего не знал о том, как шли дела у других товарищей. Позднее мне стало известно о налетах на Жиздру, Судимир, о подрыве моста возле станции Зикеево.
…Жиздра — городок маленький. Домишки прижаты к земле, засыпаны снегом, безмолвствуют, спят, только на станции перекликаются паровозные гудки, стучат на стыках вагоны, повизгивает маневровый. В этот налет у наших партизан было особое задание: разгромить административный центр.
Около восьми часов вечера, метрах в двухстах от моста, ведущего к Жиздре, остановилось трое саней с партизанами. Починикин, командовавший этой группой, первым выпрыгнул в глубокий снег обочины, за ним хорошо знавший Жиздру, уроженец Улемля, Иван Семенович Егорычев. Основное условие любого налета — внезапность зависит прежде всего от того, насколько умело удастся убрать часовых. Лучше десяток взрывов в конце операции, чем один выстрел вначале. Таковы логика и тактика партизанского боя.
Снять часовых в караулке было поручено двум партизанам. Однако сани слишком заметны, их использовать нельзя. Как часто бывает, помог случай. Мимо проезжал крестьянин. С молчаливого согласия возницы партизаны взбираются на мешки с картошкой, заботливо укутанные соломой. Свист кнута, лошади прибавляют шагу. И вот уже мост.