Вы развили широкую сеть взаимосвязанных видов деятельности, в которую оказались пойманы, и ваш ум, будучи ею обусловленным, в своей внутренней деятельности действует таким же образом. Достижение
sun and windless days. It was a valley wholly surrounded by hills and mountains; beyond the hills was the sea and beyond the mountains desert. In the summer it would be unbearably hot but there was always beauty here, far from the maddening crowd and their cities. And at night there would be extraordinary silence, rich and penetrating. The cultivated meditation is a sacrilege to beauty, and every leaf and branch spoke of the joy of beauty and the tall dark cypress was silent with it; the gnarled old pepper tree flowed with it.
You cannot, may not, invite joy; if you do it becomes pleasure. Pleasure is the movement of thought and thought may not, can in no way, cultivate joy, and if it pursues that which has been joyous, then it's only a remembrance, a dead thing. Beauty is never time-binding; it is wholly free of time and so of culture. It is there when the self is not. The self is put together by time, by the movement of thought, by the known, by the word. In the abandonment of the self, in that total attention, that essence of beauty is there. The letting go of the self is not the calculated action of desire-will. Will is directive and so resistant, divisive, and so breeds conflict. The dissolution of the self is not the evolution of the knowledge of the self; time as a factor does not enter into it at all. There is no way or means to end it. The total inward non-action is the positive attention of beauty.
You have cultivated a vast network of interrelated activities in which you are caught, and your mind, being conditioned by it, operates inwardly in the same manner. Achievement
становится тогда наиболее важным, и неистовство этой гонки по прежнему остается скелетом[16] личности. Потому вы и следуете вашему гуру, вашему спасителю, вашим верованиям и идеалам; вера занимает место прозрения, осознания. Нет никакой необходимости в молитве, в ритуалах, когда отсутствует «я». Вы заполняете пустые места на этом скелете знанием, образами, бессмысленной деятельностью и таким образом поддерживаете в нём видимость жизни.
В тихом спокойствии ума приходит то, что является вечной красотой, приходит незванно-непрошенно, без шума узнавания.
10 апреля 1975
В безмолвии глубокой ночи и в тишине утра, когда солнце первыми лучами прикасается к холмам, пребывает великая тайна. Эта тайна скрывается во всём живом. Если бы вы спокойно сидели под деревом, то ощутили бы эту древнюю землю с её непостижимой тайной. В тихую ночь, когда звёзды сияют ярко и кажутся близкими, вы осознали бы расширяющееся пространство и таинственный порядок всех вещей, неизмеримого и ничтожного, движения этих тёмных холмов и крика совы. В этом абсолютном безмолвии ума эта тайна расширяется без времени и пространства. Существует тайна в этих древних храмах, возведённых с бесконечной тщательностью, с вниманием, которое есть любовь. Изящные мечети и величественные соборы теряют эту призрачную таинственность, потому что в них поселились фанатизм, догма и помпезность. Миф, скрытый в глубоких пластах ума, не является таинственным, он романтичен, традиционен и обусловлен. В скрытых тайниках ума истину оттесняют символы, слова, образы; в них нет никакой тайны, их в
then becomes the most important thing and the fury of that drive is still the skeleton of the self. That is why you follow your guru, your saviour, your beliefs and ideals; faith takes the place of insight, of awareness. There's no need for prayer, for rituals, when the self is not. You fill the empty spaces of the skeleton with knowledge, with images, with meaningless activities and so keep it seemingly alive.
In the quiet stillness of the mind that which is everlasting beauty comes, uninvited, unsought, without the noise of recognition.
10 TH APRIL 1975
In the silence of deep night and in the quiet still morning when the sun is touching the hills, there is a great mystery. It is there in all living things. If you sit quietly under a tree, you would feel the ancient earth with its incomprehensible mystery. On a still night when the stars are clear and close, you would be aware of expanding space and the mysterious order of all things, of the immeasurable and of nothing, of the movement of the dark hills and the hoot of an owl. In that utter silence of the mind this mystery expands without time and space. There's mystery in those ancient temples built with infinite care, with attention which is love. The slender mosques and the great cathedrals lose this shadowy mystery for there is bigotry, dogma and military pomp. The myth that is concealed in the deep layers of the mind is not mysterious, it is romantic, traditional and conditioned. In the secret recesses of the mind, truth has been pushed aside by symbols, words, images; in them there is no mystery, they are
изобилии плодит мысль. Знание и его действие могут вызывать изумление, восхищение и заслуживать самой высокой оценки. Но тайна — нечто совсем иное. Это не опыт, чтобы его можно было опознавать, накапливать и вспоминать. Опыт — смерть для этой непередаваемой тайны; чтобы передать, требуется слово, жест, взгляд, но чтобы быть в общении с тем, ум, всё ваше существо должны быть на том же уровне, в то же время, с той же интенсивностью, как у того, что называется таинственным. Это — любовь. С нею вся тайна вселенной открыта.