- Сколько вам нужно дней, чтобы разобраться с делами?
- Мне нужна эта неделя.
- Об этом не может быть и речи, - вспыхнул Громов. - Могу дать день, максимум два. В четверг ложитесь к нам в центр - время не на нашей стороне. Следующий приступ может быть последним.
- Мне нужна неделя, - с твёрдостью в голосе повторил Владимир Иванович и поднялся. - Я приеду в понедельник с утра. И это моё последнее слово.
В ответ кардиолог ничего не ответил - лишь неодобрительно покачал головой. Упёртые пациенты, не понимающие, насколько больны - извечная проблема докторов. Сколько раз он слышал фразы «поболит и пройдёт», «да я просто понервничала», «наверное, это погода», а в этот момент в организме уже протекали необратимые разрушительные процессы. Но за руку не возьмёшь, не заставишь, оставалось лишь уповать на здравый смысл. Увы, безнадёжно уповать. Как и в этот раз.
- Задержитесь на минутку, - окликнул Громов Козырева. - Вы должны подписать отказ от госпитализации, которую я вам сегодня предложил. В противном случае у меня будут проблемы. Сейчас принесу образец. И ещё, - он взял маленький листок бумаги и что-то на нём написал. - Купите это в аптеке и носите препарат всегда с собой. На случай нового приступа. Жду вас в понедельник. Распоряжусь подготовить одноместную палату.
- Спасибо, Алексей Юрьевич, - поблагодарил Козырев и убрал рецепт в карман.
Громову, может, и хотелось бы ответить «пожалуйста», но язык не поворачивался. К нему пришёл человек за помощью и сам же от неё отказался. За что тогда благодарить? Несомненно, в понедельник Громов подключил бы лучших врачей центра, но страх того, что эта диагностика к тому времени уже никому не понадобится, никак не отпускал.
Из колонок музыкального центра лилась приятная музыка. Инструментальная композиция навевала чувства спокойствия и легкости. Как в детстве. Именно это ощущение и помогало Антону рисовать. Он сидел на полу, облокотившись о кровать - его излюбленная поза во время занятий. Свет был тусклым, что, впрочем, совершенно не мешало - наоборот, придавало этому процессу загадочности. Портрет был почти завершён, но Антону хотелось внести маленькую деталь, соединяющую прошлое и настоящее. Он ладонью провел по нарисованному личику двухлетней Алисы и остановился на губах. Улыбнувшись, он дорисовал маленькую родинку над верхней губой. Сравнивая рисунок с фото, он знал, что мушка появилась позже, но таким образом он выказывал своё внимание к нюансам. Спустя несколько минут он оценил портрет и остался доволен своей работой. Совсем скоро Антон вставит его в рамку и подарок будет готов.
Вечер был таким же, как и все остальные: размеренным и семейным, разве что папа был немногословен. Без аппетита доев ужин, он скрылся в своём кабинете, сославшись на большой объём работы. Мама отправилась в спальню, а Антон решил помочь Галине Николаевне. Она была тиха и задумчива. Натянуто улыбалась мальчику, когда тот рассказывал про портрет, но очевидно слушала его невнимательно. Домработница была в своих мыслях и казалось, будто её что-то волнует, словно она на распутье.
- Папа сказал, что Дарьи снова не будет на дне рождения Алисы, - поделился Антон.
- Может быть, у неё есть неотложные дела, - высказала мнение Галина Николаевна.
- Какие у неё могут быть дела? И неужели они важнее единственного ребёнка? Алиса в последний раз видела маму на своё шестилетие.
- Взрослые люди - сами разберутся. И вообще, нехорошо обсуждать других за спиной.
- А я не испугаюсь сказать тоже самое дяде Андрею. Его бывшая жена - кукушка. Бросила семью, укатила в Америку. Через год вернулась, развелась и поплакалась, что карьера модели - её мечта, видите ли!
- Ты не в праве это говорить Кричинскому, - сделала замечание Галина Николаевна. - Эта женщина - его выбор. Она была его семьёй, ты не должен её осуждать хотя бы оттого, что ты ещё подросток, и не знаешь всех трудностей взрослой жизни.
- Это всё отговорки, - стоял на своём Антон. - Вы все всегда так говорите: «Подрастёшь - поймёшь, вырастешь - узнаешь», а на самом деле сами не знаете, почему люди так поступают со своими родными. У вас нет ответа, а признаться в этом неудобно.
- Антош, ты верно говоришь, - согласилась Галина Николаевна и обернулась к мальчику. Она мягко коснулась его плеча и посмотрела в глаза. - Порой всей жизни не хватит, чтобы понять, что побудило человека поступить тем или иным образом. Но с возрастом ты невольно начинаешь задаваться вопросом: а действительно ли ты хочешь это узнать?
Антон опустил глаза. Разглядывая кафельную плитку, он обдумывал услышанное. Ещё пару дней назад он тут же бы возразил, вспыхнул и, может быть, снова наломал дров. Но что-то внутри его притормозило.