- Ну что ж, спасибо за помощь. Мне пора собираться, - сказала Галина Николаевна, убирая последнюю тарелку в сушилку.
- Как? Вы опять уезжаете? - взволновался Антон.
- Да, мне домой надо, - коротко ответила домработница и отвернулась. Она взяла губку и начала протирать столешницу, которую только что отмыла дочиста.
- Но почему? У вас же есть своя комната в этом доме. Поздно уезжаете, приезжаете ни свет ни заря - вы себя не бережёте.
- Тёмка просил сегодня приехать, - лгала женщина, и Антон это прекрасно чувствовал.
- Вчера вы говорили тоже самое. Это из-за мамы?
Галина Николаевна застыла на месте. Она сжала губку и через плечо сказала:
- Нет. Мне просто нужно домой. Иди отдыхай, а я пойду собираться. До завтра!
- До завтра, - вяло попрощался Антон и покинул кухню.
В комнате было темно: солнце село по-весеннему рано, лишь свет настольной лампы позволил разглядеть выключатель. Улёгшись на кровать, Антон отвернулся к стене и уперся в неё коленками. Мальчик видел, что с Галиной Николаевной что-то происходит - она затаила обиду на маму, но никак не признавалась в этом. Даже папин подарок - ключница - не смог сгладить произошедшее. А что, если она уволится, не в силах больше работать с человеком, который её ни во что не ставит? От этой мысли Антон вздрогнул. Потерять Галину Николаевну было для него равнозначным потерять родного человека. Именно такой стала она для него за последние годы. От домработницы он получал ту заботу и ласку, которую не желала дарить мама.
Антон провалялся в кровати несколько часов - ничем заниматься не хотелось: уроки сделаны, книги надоели, лишь музыка была его утешением в тот вечер. Из приоткрытого окна доносились далекие гудки машин, редкие разговоры соседей и какое-то подозрительное шуршание. Антон нахмурился и прислушался: звук был скомканным, прерывистым, то нарастал, то утихал. Мальчик подошёл к окну, отодвинул штору и улыбнулся.
- Маруська, - радостно произнёс он, не ожидая встретить новую знакомую ещё раз.
Та самая рыжая кошка, которую нарекли Маруськой, снова пришла к ним во двор. После её появления папа каждое утро выносил блюдце с молоком, но в течение дня к нему так никто и не притрагивался. Отец с сыном подумали, что кошка больше не вернётся, скорее всего, её нашли хозяева, но нет: рыжая хулиганка носилась по двору и игралась с полиэтиленовым пакетом. Она лапами зажимала его, царапала, шуршала им, но ветер ловко подхватывал пакет и уносил, а кошка догоняла и продолжала так же резвиться.
Антона забавляло баловство Маруськи. Он с интересом наблюдал за безмятежной игрой, удивляясь ловкости и настойчивости кошки, хотя пакет то и дело ускользал от неё. Следя за движениями и прыжками, Антон поймал себя на мысли, что у него есть что-то куда более интересное, чем обычный пакет. Бросившись к рюкзаку, он открыл его и вытряхнул на пол всё содержимое, пока, наконец, на одну из тетрадей не упала лазерная указка. Эту игрушку он купил на днях в газетном киоске недалеко от школы. На тот момент Антон не знал, куда сможет её применить, но уж больно хотелось ему заполучить эту указку. Он несколько раз нажал на кнопку и увидел красный огонёк на стене, сделал незамысловатое движение рукой, вырисовывая знак бесконечности.
Маруська всё ещё мучила несчастный пакет, крепко прижимая его лапами к земле. Она что-то задумала, сосредоточилась, как тут же встрепенулась, увидев на белом полиэтилене красную точку. Точка была подвижна: она кружилась, рывками перемещалась из стороны в сторону, а после и вовсе пропала. Но тут же появилась снова и повела за собой. Кошка сделала пару аккуратных шажков, приближаясь к заветной точке. Огонёк не убегал, будто ждал её. Поджав одну лапу, она застыла и вытянула шею. Точка дернулась, потом ещё, и кошка, осмелившись, потрусила за ней.
Антон тихонько смеялся, забавно морща нос. Сидя на подоконнике, он играл с Маруськой, побуждая её бежать за огоньком указки. Кошка с азартом носилась по двору, пытаясь ухватить недосягаемую точку, но та лишь перемещалась из стороны в сторону. Антону нравилось, что кошка предсказуемо делала всё, что ему вздумается: захотел увести её вправо - Маруська исполняла, решил заставить кошку бегать вокруг дерева - та повиновалась. Как легко и просто живое существо выполняло любую прихоть. Но, что самое интересное, существо выполняло её... с удовольствием. Обладая каким-никаким разумом, инстинктом самосохранения, кошка делала то, что хотел обладатель указки. Но она не видела эту указку, как и того, кто полностью подчинил себе её волю. В эту минуту его игрушкой была не указка, а сама кошка. Ей думалось, что огонёк живой, что она бегает за ним, потому что сама искренне этого желает. Да что там желает? В эту минуту, в эту секунду её охватила острая необходимость поймать зловещую точку, будто бы это вопрос жизни и смерти. Ну что за ужасная точка - она опять ускользнула!