‒ Здравствуйте, дорогие мои. Как прошёл день? ‒ любезно спросила мама.
Антон с Сашей начали суматошно перечислять уроки, которые посетили, также рассказали про игру в баскетбол, к которой готовились две недели, и насколько были рады оказаться в одной команде, хоть и учились в параллельных классах. Мама слушала ребят с улыбкой, но краем глаза поглядывала на Егора, которому не было дела до всего происходящего ‒ он не выпускал из рук "Плейстейшен".
‒ Эй, червяк! С тобой вообще-то поздоровались и задали вопрос! ‒ процедил сквозь зубы Саша, пытаясь вырвать игрушку. Краснеть за поведение младшего брата совсем не хотелось.
‒ Здрасти, ‒ не отрываясь от консоли, фыркнул Егор, крутясь на месте как юла.
‒ Отдай сейчас же! ‒ не унимался старший.
‒ Да оставь ты его, ‒ прыснул Антон, глядя на возню братьев. ‒ Нам ещё ехать минимум час ‒ пусть играет.
‒ Молодёжь, грузите в багажник гранит науки и по местам! ‒ окликнул ребят Игорь, принимая рюкзаки.
Путь был долгим. Друзья опаздывали на праздник ‒ именно этого и боялась Ирина Сергеевна, отчего была сама не своя. Она несколько раз звонила мужу: то напомнить про цветы и уточнить, что букетов должно быть именно два ‒ для именинницы и её бабушки; то просила извиниться перед Кричинским за задержку; то просто так, чтобы немного выпустить пар. Ирина Сергеевна ненавидела опоздания. Для неё это подобно смертному греху.
‒ Сашенька, Антон говорил, что ты теперь ходишь в секцию дзюдо. Как успехи? Тебе нравится? ‒ спросила Ирина Сергеевна, оборачиваясь на заднее сиденье. Ей хотелось немного отвлечься.
‒ Я пока только записался на пробное занятие, ‒ без особого энтузиазма ответил тот. ‒ Оно состоится на следующей неделе. Там посмотрим... А вообще, я уже не попадаю по возрасту в профессиональную группу ‒ так, в любители.
‒ Это не страшно. Спортом заниматься никогда не поздно.
‒ Да, наверное, вы правы.
Ирина Сергеевна раскрыла сумку и принялась что-то искать. Антон внимательно следил за её движениями, будто что-то чувствовал. Интуиция не подвела и тонкие пальцы с идеальным маникюром выудили яркий конверт, хранивший в себе три билета, которые женщина, будто невзначай, продемонстрировала сыну. Да, этот жест был адресован именно Антону.
Накануне вечером Ирина Сергеевна задала вопрос домочадцам ‒ что же подарить Алисе, и была крайне удивлена ответу. Портрет она тут же забраковала, заявив, что выполнен он с огрехами, сходство с фотографией минимальное, хотя это было не так. Ирина Сергеевна была уверена, что дарить, как она выразилась, "такое" просто неуместно, если считать его единственным подарком. Попытка отца и сына отстоять рисунок была провалена, и даже надежда на хорошие букеты цветов не увенчалась успехом, ибо цветы ни в коем случае не являются подарком ‒ они всего лишь дополнение или украшение к таковому. Последним, что запомнил Антон, были слова мамы: "Когда ты станешь признанным художником, то сможешь одаривать своими работами кого угодно и сколько угодно. И они почтут это за честь. Но не сейчас. Не мни себя тем, кем не являешься". Какой смысл хотела внести в те слова мама ‒ знала только она, но, приукрасив свою речь осуждающим тоном и пренебрежительным взглядом, Ирина Сергеевна даже не предположила, что в итоге отложится в памяти у её сына. После этого неприятного монолога Антон смог сделать один единственно верный, как ему показалось, вывод: он ‒ никто и с этим нужно смириться.
И вот мама с довольной победной улыбкой разглядывала дорогие билеты на представление, которое через неделю покажет всемирно известный французский цирк ‒ замечательный достойный подарок. А Антону безумно хотелось выхватить эти бумажки и разорвать в клочья, но он сдержался и в который раз был вынужден проглотить обиду. Сколько бы он ни твердил, мама совершенно не понимала, почему он мечтал подарить только портрет. Он не хотел похвастаться перед Алисой своим мастерством ‒ он хотел ей дать понять, что до сих пор хранит её детское фото, что хотел совершить для неё поступок, выделяющий его на фоне остальных, ведь рисовать в их компании умел только он. А эти дурацкие билеты могут запомниться куда больше, чем портрет начинающего художника, чьё внимание к девочке было расценено матерью как амбиции. Увы, им не суждено говорить на одном языке и понимать друг друга подобно родным людям. Слишком они разные.
‒ Неужели мы всё-таки добрались? ‒ устало произнёс Игорь, не дав Антону окончательно уйти в себя.
На террасе ресторана уже поджидал гостей аниматор, одетый в костюм Шляпника ‒ персонажа из сказки Льюиса Кэрролла. Увидев его, Антон улыбнулся, оценив, насколько символична тематика праздника.