Ирина Сергеевна пыталась удержаться. Она цеплялась за стену, чувствуя, что земля уходит из-под ног.
‒ Тихо, тихо, я рядом, ‒ успокаивающе проговорил Владимир Иванович и вовремя подхватил жену на руки. ‒ Ничего не говори ‒ я всё слышал. Отпусти это, не позволяй этим словам запомниться, просто выкинь их из головы. Это всё неправда, неправда, ‒ шептал он.
Папа не находил себе места. Он никогда не видел Антона таким. Впервые за всё время, он действительно испугался за сына. Да и назвать сыном того человека, которого он только что слышал, язык не поворачивался. Он его не узнавал. Это были совершенно два разных человека.
‒ Клянусь Богом, ‒ еле слышно сказала Ирина Сергеевна, поднимая на мужа заплаканные глаза. ‒ Я никогда его не прощу. Никогда.
Она прикрыла веки и замолчала, лишь горькая слезинка скатилась по щеке.
Этого не должно было случиться. Не в их семье, не с ними. Но это произошло. И как бы тяжело всем троим сейчас ни было, это никогда не сравнится с той болью, которую они испытали на следующий день.
Глава 5. Папа.
Уже в который раз Владимир Иванович уговаривал себя поесть. Яичница давно остыла, а кофе превратился в холодную горькую жижу. Кусок в горло не лез - совершенно ничего не хотелось.
Очередная пятница и очередная попытка придумать, как помирить родных людей. Вот только возможно ли это? Они отдаляются друг от друга. Безжалостно, необратимо, не давая шансов, отдаляются. Хотя нет, уже отдалились. Что делать - Козырев не знал. Человек, который всегда находил выход из любой, даже самой сложной ситуации, был разбит. Он действительно не знал. Всю ночь просидел у себя в кабинете в надежде встретить новый день хотя бы с идеей, как выбраться из этого семейного кризиса. Но он не смог представить, в каком направлении двигаться. Воздерживаясь от открытых обвинений, Владимир Иванович всегда выступал в качестве дипломата, хотя в душе принимал чью-то сторону. Но не сейчас. Каждый по-своему был прав и виноват. Им обоим нужно быть терпимее друг к другу, снисходительнее. Ирине нужно вспомнить, что Антон всего лишь ребёнок, и нельзя требовать от него того, что она требует от взрослого. Антону необходимо смириться с тем, что его мама всегда была и будет сдержанной женщиной, не привыкшей баловать или открыто заявлять о своих чувствах. Они не понимают друг друга и уже не принимают за тех, кем являются. Они создали в своей голове идеальные образы друг друга, но так ими и не стали.
Выплеснув недопитый кофе в раковину, Владимир Иванович захотел вернуться в кабинет, как столкнулся в дверях с супругой.
- У меня встреча, - предупредила она, поправляя лёгкий шарфик на шее. - Вернусь в обед.
Ирина Сергеевна не стала спрашивать, почему муж не пришёл спать, чем он занимался всю ночь - она сделала вид, будто ничего не произошло. Однако тёмные круги под глазами выдавали её угнетённое состояние.
- Ты в порядке? - решился на вопрос супруг.
- В полном.
Она, как обычно, легко поцеловала его в щёку и направилась в гардеробную.
- Ир!
Ирина Сергеевна остановилась, но не обернулась.
- Нам надо поговорить.
- Не сейчас. Я вернусь и мы поговорим, - отозвалась она. - Забыла сказать: скоро приедет Галина Николаевна за вещами. Я оставила на столе для неё рекомендацию - вдруг пригодится.
Дверь шумно закрылась и Козырев услышал щелчок встроенного в неё автоматического замка. Он остался в огромном доме совсем один. В кабинете сделал несколько важных звонков, отправил пару электронных писем - выполнил все поставленные ранее задачи. Нужно было подготовиться к обследованию на следующей неделе. Кричинский был в курсе, поэтому обещал временно взять на себя шефство компанией. Больше никто не знал. Домашних же Козырев хотел предупредить о проблемах со здоровьем лишь в выходные.
Настенные часы пробили ровно одиннадцать. Через десять минут в школе должна начаться перемена и Владимир Иванович решил созвониться с Антоном. Разумеется, лучше было бы дождаться конца дня и поговорить дома, но интуиция, к которой Козырев научился прислушиваться, вынуждала начать разговор именно сейчас.
Антон не брал трубку снова и снова. Отец отправил два сообщения, но ответа не дождался. Надеясь на то, что сын мог просто не услышать телефон, он попробовал позвонить ещё, но на этот раз звонок был сброшен. Антон не хотел говорить. И дело вовсе не в том, что он не желал общаться с папой - ему в принципе не хотелось общаться с кем-либо.