Впрочем, кроме себя Стасу винить некого. Просили же потерпеть и не спешить с выводами. Особенно в деле, привлекшем внимание общественности. Но нет. Он солировал перед журналистами, давая понять, что приговор для Ларисы Романовой – дело решенное. Бежал впереди паровоза, гордясь оным фактом. Посему нечего жаловаться, что ведущие средства массовой информации теперь возят мордой об асфальт.
Кристина взяла со стола утреннюю газету, с первой полосы которой взглянула Лариса в очередном кричащем платье - кроваво-красном, что особенно гармонировало с заголовком: «Кто убил жениха и подставил невесту?». На лице застыло лукавое выражение, как у кошки, стянувшей кусок сала и отчаянно притворяющейся невиновной. Посмотришь на фото и под дулом пистолета не поверишь в непричастность к убийству. Впрочем, редактор этого издания много лет ходил в друзьях прокурора города и наверняка хотел продемонстрировать, насколько Романова похожа на преступницу. Однако факты говорили за себя. У мнимой убийцы появилось стопроцентное алиби.
Кристина достала последние показания Ларисы Романовой и некого Петра Афанасьева, бухгалтера из столицы – псевдоскромного семьянина, привыкшего, по его словам, ездить в командировки без эксцессов. За исключением, разумеется, последнего визита в Самару. Кристина хотела ещё раз внимательно прочитать запротоколированные свидетельства, чтобы сравнить данные. Она точно знала, что не найдет там расхождений. И всё же решила удостовериться. На всякий случай.
Афанасьев сидел здесь вчера. Отводил взгляд, заикался и каялся. Каялся, будто к священнику пришел, а не в прокуратуру. Кристина ненавидела это в мужчинах. Раз изменил законной половине, нужно хотя бы держаться с достоинством, а не скулить, как побитый пёс. Можно подумать, он о походе налево сожалел. Нет, конечно. А о том, что приходилось делиться секретом.
- Я увидел Ларису, то есть, Ларису Юрьевну Романову на улице, когда она ругалась с женихом, - объяснял бухгалтер. – Они так кричали, что не заметить было невозможно. Потом покойник уехал, то есть, будущий покойник… О! Простите моё косноязычие! Я заговариваюсь, когда волнуюсь. В общем, я прошёл дальше по улице, зашёл в один из баров. А потом вновь появилась она. Села возле меня у барной стойки. Слова за слово и мы разговорились. Она ругала жениха и много пила. Примерно через час мы уехали в гостиницу. Понятия не имею, что на меня нашло. Лариса вела себя так вызывающе и недвусмысленно, что я потерял голову…
Кристина даже не прятала снисходительного взгляда. Разумеется, Афанасьев не был против продолжения вечера, коли привлекательная женщина сама себя предлагала. С его-то залысинами и очками с плотными стеклами. Нет, он не урод, конечно. Просто стопроцентный бухгалтер. Такой точно при обычных обстоятельствах не котируется у красоток, вроде Романовой.
- Не знаю точно, почему выбрала именно его, - рассказывала два часа спустя Лариса, прибывшая в прокуратуру вместе с Эдуардом. – Я в тот вечер была не в себе. Ромина истерика выбила из колеи. Я ведь ничего не сделала. Тогда еще, действительно, не сделала! А этот в углу… как его? Петр, да? В общем, он выглядел прилично и пил один. А мне нужна была компания. О чём говорили? О Роме, конечно же. И, кажется, я не слишком лестно о нём отзывалась. Понимаете, я почти дошла до кондиции и не помню всех деталей.
- Кто выбрал гостиницу? – спросил Стас, пока бухгалтер вытирал вспотевший лоб рукавом пиджака.
- Я. Но ничего такого! Просто проезжал мимо нее накануне, - принялся оправдываться он. – Не мог же я привести девушку в отель, где мы с коллегами остановились. Они знают, что я не свободен. Номер оплачивал тоже я. Лариса в сторону отошла. Я ещё тогда подумал: не хочет, чтобы её запомнили.
Кристина красноречиво посмотрела на любовника, он едва заметно кивнул, но не стал уличать свидетеля во лжи. Не из-за сочувствия к нему. Разумеется, нет. Напади он сейчас на мужика, до обвинения в попытке отыграться недалеко. Стас, как и Кристина, отлично понял, что бухгалтер заприметил гостиницу (располагающуюся, кстати, у черта на рогах) заранее, надеясь найти спутницу на одну ночь.
- Я? Пряталась? – изумилась Лариса, задумчиво потирая висок. – Ну, если бухгалтер так говорит, то конечно. Он-то относительно трезвый был. Наверное, это мой автопилот включился. У него есть такая особенность – у автопилота – заставлять меня быть приличной леди. Что? Не надо на меня так смотреть! Я не издеваюсь, а чистую правду говорю!
- Что было потом? – продолжил допрос Стас с каменным лицом, а Кристина не без любопытства наблюдала за реакцией собеседников. Её всегда забавляло, насколько по-разному люди воспринимают интимные вопросы.