Выбрать главу

Самым трудным оказалось найти туфли на каблуках моего размера и научиться в них ходить. Я должен был выглядеть заслуживающей уважения дамой. И полагал, что дама, передвигающаяся на таких ходулях, несомненно его заслуживает. Приталенный костюм придал мне стройности. Остальное довершили парик и ночной мрак.

Мой клиент приподнял шляпу всего на четверть секунды. Я действовал молниеносно.

Его последние слова были: «Добрый вечер, мадам».

Есть мелодии, которые так в тебя въедаются, что не дают спать и даже мешают жить. Ты не можешь выбросить их из головы, мозг прокручивает их снова и снова. Поначалу это полное подчинение какому-то мотивчику даже доставляет удовольствие. Ты с радостью превращаешься в ходячую партитуру, отвлекаясь от всяких неприятных мыслей. Силы и трудовой энтузиазм от этого только возрастают.

Но спустя какое-то время в голове начинается черт знает что. Каждая нота занимает в сером веществе свое место, и когда непрерывно звучит одна и та же музыка, какие-то участки мозга сводит судорога. Тема превращается в крестную муку для нервных окончаний. Что довольно странно: ведь реальных звуков мы не слышим, они живут только в нашем воображении. Но все равно оглушают и сводят с ума.

Думал, что обрел счастливое забытье, а теперь не можешь от него избавиться. И клин клином не вышибешь: другая мелодия не способна изгнать осточертевший мотив, он все время норовит вынырнуть из-под звукового покрова, под который ты его старательно запихиваешь.

Похоже на любовную горячку. В прошлом я изобрел безотказный способ забыть девчонку, если она слишком уж занимала мои мысли – изучить ее вдоль и поперек. Главное, наблюдать непрерывно, каждую секунду, так избавление приходит гораздо скорее, потому что начинаешь замечать, что девять десятых своего времени девицы притворяются и играют какую-нибудь роль. Предмет изучения вдруг становится таким плоским и ординарным, что выздоравливаешь моментально. Неизлечимую любовь внушают только девушки, сохранившие естественность. А таких одна на миллион.

Освободиться от надоевшей мелодии куда труднее. Тут тоже могла бы помочь мнемотехника. Но попробуйте-ка выучить наизусть хотя бы басовые соло «Радиохед» – а ведь это лишь малая частица тайны! С наушниками на голове я замыкался в своего рода сенсорном кессоне, вновь и вновь прослушивая альбомы Amnesiac, Kid A и Hail to the Thief. Они действовали словно шприц, беспрестанно накачивавший меня самым упоительным из наркотиков. Когда, сняв наушники, я отправлялся убивать, мой внутренний проигрыватель крутил в голове все те же песни.

Это был не звуковой фон, но само действие. Я выполнял его идеально – убивая.

– Что ты чувствовал, когда переодевался в женщину? – спросил меня Юрий.

– Ничего, я же не трансвестит. А в нашей команде есть женщины-киллеры?

– Я не уполномочен рассказывать тебе о других.

– Скажи просто, есть или нет.

– Погода хорошая, но прохладно.

– Ладно, понял. Как ты считаешь, женщина способна убивать?

– Ясное дело. Ты что, с луны свалился?

– Я имею в виду: женщина может убивать, как мы?

– Почему бы и нет?

Я начал сыпать привычными формулировками, к которым сводится любой разговор о половых различиях: «Мужчины и женщины – они разные, они дополняют друг друга, сейчас я вам все объясню…» Просто поразительно, как люди радуются, когда их пичкают избитыми истинами. Ничто так не убеждает, как самые банальные штампы. Мне хотелось развести русского на откровенность. Но он был слишком хорошо вышколен. И я ничего от него не добился, кроме равнодушных «м-да» и «ну-ну».

Некоторым не везет до такой степени, что они находят любовь своей жизни либо писателя своей жизни, философию своей жизни и тому подобное. В каких маразматиков они после этого превращаются – причем очень скоро, – сами знаете.

Мне не повезло еще больше: я встретил музыку своей жизни. Несмотря на всю оригинальность, альбомы «Радиохед» доводили меня до отупения почище вышеперечисленных патологий. Я терпеть не могу фоновую музыку. Во-первых, нет ничего вульгарнее. Во-вторых, даже самые приятные мелодии, если они без конца крутятся в голове, надоедают до смерти. Не существует же фоновой любви, фоновой литературы, фоновой мысли, однако есть шумовой фон – эта дрянь, этот яд. Только звук выстрела вырывал меня из акустической тюрьмы.

Вот было бы здорово, если бы были не только киллеры, но и киллерши. Но в моих фантазиях post homicidem женщины в роли убийц никогда не выступали. Мне ничто не мешало их себе представить, но для этого не хватало жизненных впечатлений. Мне, в общем-то, все равно, мужчина или женщина, просто хотелось разнообразия, в том числе и в мыслях.