***
20 ноября.
Олег Равинский. 13:17. Обеденный перерыв.
Та встреча не принесла ничего хорошего. Все произошло слишком быстро, я и пару слов не успел ей сказать, поскольку, как только я ворвался в кабинет, то она сказала полицейскому: «Это он, объясните все ему» и ушла. Но ненадолго, поскольку хотела забрать машину, что я делать не собирался, хоть она и требовала.
И вот уже идет 5 день, как я заплатил штраф, а о ней опять ничего не слышно. Я бы так не переживал, если бы штраф был непосильно большим, скажем тысяч 40, которых очень трудно взять сразу и отдать, но речь то шла о каких-то нескольких тысячах… Раньше для Лены это был один поход в салон, что же случилось?
Черт, кофе остыл, а новый сделать уже не успеваю, перерыв скоро закончится.
***
Лена Колосова.
Как же трудно спокойно и сосредоточенно работать, когда мысли только об одном. Его глаза, голос и страх за меня, когда он прямо-таки влетел в кабинет, говорили сами за себя: если он и не любит меня больше, то хотя бы не держит зла и готов помочь в любой ситуации. Но чего же мне стоило удержаться и не броситься к нему в объятия, а стоять и холодным голосом говорить.
Hölle, почему так все сложно. А я помню, раньше самым тяжелым для нас решением было - кто сегодня готовит ужин или куда сходить: в кино или театр?
Ладно, работать надо, а то подставлю Олега - всё-таки это он устроил меня на работу...
Зима
15 января. Два месяца спустя.
Лена Колосова.
Мысленно уже который месяц возвращаюсь к тому эпизоду, когда, бросив свои дела, он приехал в УВД. А его взгляд, полный одновременно ужаса и надежды, а после разочарования, когда я холодно отвечала ему, да к тому же потребовала вернуть машину.
Не знаю, как бы все сложилось дальше, если бы он не сказал свое твердое нет. Наверно, именно поэтому когда-то я обратила на него внимание. На его уверенность в себе, способность отвечать за свои поступки, помогать ближним и идти в будущее с прямой спиной. Такая внутренняя уверенность мужчины, стойкость - в наше время очень редки, хотя по сути являются «каркасом» мужчины. Мы просто отвыкли от этого. Вечно стремимся к самостоятельности. Глупые, кому она нужна, эта вечная стойкость? Хочется быть маленькой и хрупкой за спиной своего мужчины.
Так вот именно за это я его когда-то полюбила, и событие с машиной изменило дальнейшие мои планы…
- Как это ты не отдашь мне машину?! Она моя!
- Лишь формально, - небрежно бросил он, и обратился к полицейскому, - Сколько? Хорошо, скоро будет оплачено.
Я ошалело хлопала глазами, и все пыталась что-то сказать, когда он поволок меня из отделения на улицу. Нет, ну каков нахал, никуда я ним не поеду!
- Олег! Я. С тобой. Никуда. Не. Поеду. Слышишь? – уже начинала закипать я.
- Да, конечно. Мы пойдем. Здесь недалеко кафешка, посидим и ты мне все расскажешь, что у тебя произошло.
- У меня все нормально!
Он посмотрел на меня, как на идиотку. Остановился и посмотрел прямо в глаза.
Ну зачем это делать, я же сейчас не выдержу. Этот взгляд, как и полгода назад: все такой же влюбленный, умный, нежно-голубой… Такой родной и уютный, всепонимающий.
Ну вот, уже слезы на глазах от нахлынувших воспоминаний. А он стоит и улыбается.
- Пойдем, куплю тебе твой любимый французский круассан.
… Ну вот и кто бы мог подумать, что тогда я расплачусь. Тяжесть последнего месяца свалилась на меня всей своей тяжестью, я больше не могла это сдерживать. А он как раньше прижал к себе и успокоил. Но кто бы мог подумать, что в этой кафешке я ему расскажу о своем положении все, он предложит работу у друга в фирме, переоформит машину и… отпустит. Ни слова о прошлом, как будто не было того взгляда, как будто я ему больше не нужна. Может быть и так, однако почему-то очень больно было это осознать, хотя я сама решила больше не возвращаться. Именно я последняя «хлопнула дверью» и не желала знать больше ничего. Почему же так больно?...
***
Олег Равинский.
- Где эта чертова бутылка!
Сколько раз я уже себя проклял за тот день, когда отпустил ее. Надо было настоять на своем, попробовать. Может быть она была не против, хотя я уже ни в чем не уверен.
Сначала ее гнев и холодный взгляд, требование вернуть машину, потом слезы непонятно отчего: то ли от обиды, то ли от прошлого… Хрен этих женщин поймешь. А после история о потерянной работе. Конечно, я предложил помощь. Не мог не предложить. Довез ее до дома, а там она долго не уходила. Ждала предложения? Дурак, надо было предложить жить у меня. ААА! Стакан в дребезги, как и жизнь.