Город… ну что о нем сказать. Большой. Серый. Пыльный, грязный.
Везде снуют люди, ездят скрипучие кареты и доносится пьяный смех и ругань из распахнутых дверей питейных заведений.
Нашли себе трактир. Усталые, но счастливые, ввалились внутрь и попросили поесть.
Принесли что-то сизо-бурое, застывшее на щедро покрытых мухами тарелках. Сходил на кухню и попросил о-очень вежливо. Даже окно им сварганил в одной из стен приличным файерболом. Ну, точнее просто вынес стену, добавив в кухню несвежего, но прохладного воздуха.
Меня поняли. А еще через полчаса принесли нормальной еды.
Пупс ел за троих котов своей комплекции, сидя прямо передо мной. К счастью, я заранее знал, что к своей тарелке не пробьюсь и ел из соседнего блюда, которых на столе было навалом.
Вкусно. Хорошо. Спать хочется.
Подошли какие-то верзилы, по виду — типичные гномы. Попросили освободить место. Ткнул пальцем в Пупса и пригрозил гномам страшным чародейским зверем. Пупса выкинули в окно за хвост. Бедный зверь даже не успел доесть. Я обиделся.
Но тут встал принц.
Это надо запомнить, включаю режим онлайн дневника:
Принц гордо встает, вытаскивает меч и хищно улыбается. Гномы вытаскивают три тесака под метр каждый и тоже лыбятся. Принц старается не потерять лицо, с каменным видом сообщая, что уже поел. Я воплю, что не доел, Нильс, полностью уверенный в моих силах по его спасению, наслаждается салатиком. На подоконник влезает помятый Пупс и угрюмо смотрит по сторонам. Я понимаю, что в мозгу оформляется какая-то идея. Идея нравится, в Пупса летит кусочек заклинания, который он, естественно, не замечает.
— Проваливайте, уроды, мой брат желает сесть! — гремит самый длиннобородый гном.
Я демонстративно кладу ноги на стол.
— Сам козел, — спокойно и с достоинством отвечает дребезжащим голосом принц.
— Что?!!! — ревет самый грязный и большой. Видимо, брат.
— Мяу-у-у-уу!!!! — выскакивает из-под стола Пупс и отважно бросается в атаку.
У меня на лице не дрогнул ни единый мускул. Но блин, кот, изрыгающий пламя и прыгающий на полутораметровых когтях, как таракан на ходулях — это… круто! Причем изрыгал не хилую струйку, а мощную, сбивающую с ног струю. Короче, зрелище впечатляло. Впечатленного принца с зажатым в руке мечом мы усадили обратно и насильно напоили до состояния: «по кайфу». После чего зрелище стало еще более занимательным и захватывающим. Пили-то мы все.
— Пу-уп-п-п-псик! Иды сюды, харо-о-осий.
Кот лениво отползает от тянущейся к нему руки. Я угрюмо тянусь дальше. Но стол заканчивается и тело больно падает вниз. Обидно. Одиноко. Хреново, короче.
Лежу, обнимая ножку стола. Она воняет паленым, как и пол таверны. Кроме нас и трактирщика тут больше никого нет. Валяющиеся по углам гномы не в счет.
В ухо тычется что-то холодное и мокрое. Морщусь. Ухо активно лижут.
— Пупс?
— Мурр. — утвердительно и с достоинством.
Царапая когтями, укладывается рядом. Я их уже уменьшил до нормального размера. Больше пока ничего убирать не стал.
Кто-то обнял за талию, прижавшись к спине носом. Я угрюмо засопел. Опять эти нежности. Прибью! Потом.
— Нильс, отвали.
— Не… не отвалю, ик.
Я еще более угрюмо засопел.
— Так неприлично лежать!
— Пасяму?
— Мрр?..
— С котом, значит, можно, а со мной нет? — обида в голосе.
— Чего можно, — не сразу допетрил я.
— Лежать!
— А-а… ну… да.
Ко мне прижались крепче. Стало очень неуютно, захотелось домой.
— Я тебя люблю!
Подлый ржач валяющегося на столе принца.
Конец онлайн записи.
Дальше помню смутно. Кажется, я убегал, отбивался, на кого-то орал. Колдовал пару раз. Но все было как в тумане. Мне, кажется, впервые признались в любви, и нежная психика, не готовая морально, дала сбой.
Уснул под утро, на душе что-то скребло, Пупса где-то потерял. Ладно, разберусь утром.
Воскресенье
Спал. Пил, ел. Отходил.
Понедельник
Очнулся рано, это плюс. Не знаю где я, это минус.
Вокруг темно, страшно и что-то шуршит. На ощупь нашел окно, открыл. На подоконнике сидит грустный Пупс и смотрит на мня. Как в первую ночь нашего знакомства. Все так же поджимая левую лапку. Клыков нет, дыхание не горячее, ухо ободрано, грязный.
Пойду его мыть.
Принца нашел на первом этаже, разобрав огромную барикаду у двери. Принц был в шоке. Смотрел в одну точку, на внешние раздражители типа меня не реагировал.
Есть контакт! Все-таки физическое воздействие лучше гипноза. Я его полчаса гипнотизировал. А две пощечины решил дело.
Долго объяснял мне что случилось, бурно жестикулируя и тыкая пальцами в полдвал.
Понял, что лучше посмотреть самому.
Отважно пошел в подвал. Пупс сидел на плече. Было больно (от когтей), но приятно.
Дверь открылась сразу. В темноте кто-то ревел.
Долго слушал, много думал.
Меня попросили или зайти или свалить.
Зашел. Спросил. С кем имею честь. Мне объяснили что именно я… короче, обругали.
Начал злиться, запалил пульсары. Мне сообщили, что плачет Нильс.
На вопрос: какого хрена? Признались, что я его вчера изуродовал и теперь ему больно и стыдно, так как потеряно самое дорогое.
Меня мутит. Где я его там изуродовал-то?
Смущенно попросил вылезти и показать. Послали.
Гм… переговоры зашли в тупик.
Приперся принц, спросил что так долго. Кое-как объяснил проблему. Обозвали садистом и включили свет.
Да, а то, что выключатель прямо на стене я как-то не догадался. До чего чары дошли, уже по заказу зажигаются. Так, о чем это я?
Мать моя, ведьмочка!!!
В углу. Сидит. Нильс.
Меня клинит. Мне очень плохо. Такая роскошная блондинка всегда была верхом всех мужских фантазий. Но не узнать в ней Нильса я просто не мог.
Кое-как отошел. Хотя… дурдом полный.
Эта орет. Принц ее утешает, чуть ли не целуя из сострадания и явно забыв о своем скелетике. Кот орет на ухо, пытаясь привести в чувство, а тут еще и матюги сверху раздались, явно вернулся хозяин полусожженного трактира сотоварищи.
Надо линять. Я столько не оплачу.
Ору на Нильса, пинаю принца и пытаюсь всех вытащить. Принц все понял и отошел. Нильс только пуще разревел…лась, наверное.
Иду на крайние меры.
Падаю на колени, беру ег… ее ручки в свои и громко и четко признаюсь в любви.
Слезы испаряются, улыбка сияет, мне простили потерю… короче, смену пола!
Я хренею.
Потом убегали от озлобленного трактирщика. По пути объяснял, что магия на нуле, так что отбиться с честью не сможем.