«Надо пустить по Украине шапку и собрать столько денег, чтобы откупиться от Путина!» – предложил Андрей Майструк. Хорошая идея. Но ему нужны не только деньги! Ему нужно всё! Поэтому на Украине он не остановится.
2 марта
Все еще в селе. В 6 утра за окном было туманно, по-осеннему. Думал о том, что завтра мне, как члену жюри, надо отправлять результаты голосования по Русской премии в Москву. Отправить – отправлю, но вряд ли я поеду туда на вручение в апреле. Гордись, Россия! Твои политические туристы-националисты, точнее – члены самой большой группы неонацистов в мире «Российского национального единства», повесили российский флаг на ОДА Харькова, «героем» оказался россиянин, житель Москвы. Одновременно избили евромайдановцев, ставили их на колени и обмазывали лицо зеленкой. Писатель Сергей Жадан отказался становиться на колени. Его избили битами по голове. Теперь он в больнице. В Киеве ночью убили трех гаишников, остановивших машину без номеров. Никто не знает, сколько оружия теперь гуляет по стране.
Лиза хотела на завтрак мальчишкам делать сырники. Я предложил перепелиные яйца. На том и порешили.
Через минут двадцать начнет заседать парламент. Я теперь хорошо знаю, что такое «официальные» панические слухи во время военных действий. Даже читая строчку новостей в интернете, чувствуешь, где более правдивая информация, а где психическая атака на мозг и воображение.
Вчера Андрей Майструк при мне набирал по телефону знакомую в Севастополе. Она рассказывала, что в городе все спокойно, но по телевизору показывают ужасы. Потом я звонил Энверу Измайлову – моему другу, крымскому татарину и лучшему джаз-гитаристу Украины. Он оказался в Киеве. Сразу захотел, чтобы мы встретились сегодня вечером.
3 марта
Снежок на асфальте. Легкое дыхание уходящей зимы. В 7 утра из кухонного окна наблюдал объединенный патруль милиции и народной самообороны. Спокойно прошли они вчетвером по Рейтарской в сторону Львовской площади.
Вчера Лиза рассказала, что 20-го февраля наш сын Тэо подошел к ней и сказал: «Мама, я думаю, что я должен быть на Майдане. Можно, я пойду?». Лиза ответила: «Если бы ты был на три года старше, я бы удивилась, что ты не там. Но тебе 15 лет, и мы все останемся дома».
Две ночи и один полный день в селе немного добавили сил и бодрости. Ходил в субботу на сельскую почту – думал купить водки-хреновухи. Но в этот раз ее на почте не оказалось. Все остальные продукты – как обычно: подсолнечное масло, рыбные консервы, гречка, маргарин… А я так хотел купить на почте бутылку водки и почтовую марку, попросить погасить марку прямо на водочной этикетке и подарить кому-то на память. Вдруг страна станет цивилизованной, и в сельских почтовых отделениях перестанут продавать алкоголь? Не верю!!! Что-то ведь должно остаться от прошлого. Правда: чем меньше его останется, тем лучше!
Лиза спокойно отреагировала на появление спутникового ТВ в нашем сельском доме. Я объяснил, что сделал это, думая, что всем нам или всем им придется переехать в село, если ситуация станет серьезнее и опаснее. Порядок и спокойствие в Киеве относительно обманчивы. На руках у людей появилось много оружия. Оживились бандиты и квартирные воры.
В воскресенье вечером мы на машине возвращались домой в Киев из нашего сельского дома. Когда подъезжали к городу, как всегда, я сбавил скорость перед контрольно-пропускным пунктом ГАИ. Возникло желание увидеть милиционеров, в обычное время стоящих здесь и иногда останавливающих машины. Но, как и в пятницу вечером, когда мы выезжали из города, на КПП никого не было. В самом здании не горел свет. Только у военной палатки, установленной по другую сторону трассы от КПП, стояли несколько «самооборонцев» в зеленых охотничьих куртках. Без оружия и без милицейского полосатого жезла. Отсутствие милиции, хоть ее особенно никто и не любит в стране за коррупцию, внушает ощущение, что закон в стране тоже отсутствует. Однако все эти страхи в последние дни уже никого не беспокоят. Оккупация частей Крымского полуострова российскими войсками пугает намного сильнее.
4 марта
Всю ночь просыпался. Каждый раз через час – полтора и сразу включал компьютер, проверял заголовки новостей. Утром окончательно понял: война пока не началась. Пока. За окном – туман. В скверике напротив мужчина в пиджаке крошит на землю булку и оглядывается в поисках голубей. Обычно они там всегда есть, но сейчас их нет, ни одного. За утренним чаем вспомнилось, как между подвесным потолком в комнате с камином и перекрытием что-то бегало позапрошлой ночью: или мышка, или крыса. Громкий и гулкий дробный стук лапок и звуковая география бега – то в угол к балконной двери, по к каминной трубе.