Интересно — вот это всё у меня только из-за падения с лестницы, или тот гад меня всё же чем-то магическим достал, хоть и по касательной?
Впрочем, сейчас не это было главным — где я, где все, что происходит, может у нас уже всё хорошо, спасают нас?
Дабы получить ответы на все поставленные вопросы пришлось сделать над собой форменное насилие и сесть, пошире открыть глаза и внимательно осмотреться вокруг, невзирая на организованное сопротивление со стороны органов и мышц всего организма.
И первое что я увидела мне непросто не понравилось, а чуть было не убило меня на месте инфарктом. В глазах аж потемнело и затрясло с ног до головы от прокатившейся волны мурашек.
Я всё там же — в каменной башне, тёмной и холодной. Вокруг меня почему-то образовался некий остров безопасности — врагов тут не было, живых во всяком случае и кровью всё залито: пол, ступени, стены, трупы. Я лежала на крошечной, промежуточной лестничной площадке, походу я скатилась на два-три лестничных пролёта вниз, прежде чем затормозила об стену. Находясь тут я не могла видеть, что твориться на самом верху лестницы, но мне была видна часть большой площадки внизу и арка, ведущая куда-то в бок. В этой арке, в свете факельного огня, я видела лишь мечущихся в горячке боя тени, слышала шум драки — каменные стены щедро транслировали пугающие звуки со всех сторон.
А на самой лестнице, совсем недалеко от меня самой, лежала Куколка в неестественной позе, вся в крови, неподвижная и.... Одежда на ней отчего-то почти полностью отсутствовала, а точнее была порвана в лоскуты и сползла с неё, обнажив грудь. Ярко-красная кровь была очень отчётливо видна на её мраморно-белой коже. Кукольное личико, с практически детскими чертами запрокинуто.
Вывод из увиденного мог быть только один.
Меня такая паника накрыла, что я встать не смогла и вынужденно поползла к Хенни вниз по лестнице практически только на руках, рискуя снова скатиться, но ноги как отнялись.
Преодолев ступеньки, скинув вниз по лестнице и отпихнув со своего пути трупы незнакомых мне людей, всячески игнорируя свою же боль и размазав животом бесконечные лужи крови, я-таки подползла к подруге. Я уже почти рыдала от осознания случившегося, хоть своих слёз почему-то не чувствовала, и тряслась как в лихорадке — меня то озноб пробивал, то жаром накрывало.
Я ухватилась за обескровленную белую кисть Хенни и за её тонкую шею, из-за собственного состояния никак не могла определить её пульс. Заглядывала в неживое лицо, силясь рассмотреть зрачки, но у самой в глазах всё плыло и двоилось, а ещё чёртову «спицу» в мой мозг воткнули с новой силой, и я в отчаянии схватилась за затрещавшие виски. Я скрючилась на лестнице, уткнувшись раскалённым лбом в ледяные каменные ступени. Пришлось полежать так некоторое время и подождать — боль правда никуда не ушла, но я немного с ней смирилась.
Потом попыталась снова найти хоть какие-то признаки жизни у Хенни.
В моей голове не укладывалась сама возможность того, что такой жизнерадостный, никогда неунывающий, активный человек как Куколка, несгибаемый оптимист и весельчак может быть мёртв. И я панически теребила тело подруги, силясь обнаружить в нём хоть какие-то признаки жизни, и я не знаю, что со мной там было бы, если бы я их не нашла — я уже готова была просто лечь там же, рядом с ней и тупа склеить ласты. Но..., но я уловила-таки слабое, еле-еле заметное дыхание, пульса правда так и не нашла — но я уверена, что дыхание я почувствовала. Правда для этого пришлось приложить ухо к груди Хенни, а по-другому никак.
Я аж за смеялась от облегчения. Плевать на её рваные раны на руках и длинные порезы на груди и животе, на вытекающую кровь, на запрокинутую голову и обескровленные губы, главное то, что живая и то, что я её мёртвой не увидела — это был бы конец.
Но если она живая... Эта малость меня успокоила и отрезвила.
И только тогда я обратила внимание, на звуки бойни из освещённой арки, на самой лестнице был полумрак, факелов-то тут не было и окон тоже. Я скромненько высунула нос из-за стены, лёжа при этом на полу, так что мне пришлось на всё смотреть снизу-вверх, а это не самый хороший ракурс, так что всех деталей я так и не рассмотрела. Но увидела главное — Лиайла одна сражалась с толпой джиинов. Сколько там у нашей эльфы было противников я точнее сосчитать не смогла — во-первых, они двигались для меня слишком быстро, а во-вторых, я забыла, как по-человечески цифры называются, кажется у меня малость ум зашёл за разум.
Лиайла билась как лев, на пределе всех своих сил и возможностей — это было видно по ней. Глаза очень широко открыты, не моргает, дышит ртом, вены вздулись, кожа сильно покраснела, видно, как при каждом уловимом мною её движении у неё мышцы напрягаются и двигаются. Её словно облаком окружала заметная невооружённым взглядом магия, которую девушка также ловко и точно пускала в ход, как и свои клинки, руки и ноги. Она бегала по стенам, прыгала как ошалевший заяц, изгибалась и выворачивалась под немыслимыми углами, буквально стелилась по полу и всё это на такой скорости, что это не могло не восхищать.