Я, даже трепыхаться не стала, просто сразу как-то поняла, что это всё бесполезно. Даже если всплыву, что-толку-то.
Радовало меня сейчас только одно: мои руки по-прежнему сжимали горло того упыря, существование которого привело нас к столь печальным последствиям — всю практику нам испоганил, сволочь.
Ну, ничего, это недоразумение я только что исправила, всем на пользу и мне надеюсь зачтётся... В кого, я превращусь на этот раз... Будем надеяться, что хоть кто-то из девчонок всё же исхитрится выжить... Хотя бы Маэйк... Темнеет что ли...
Обжигающий холод внезапно пропал, стало очень даже тепло и уютно, захотелось спать, глаза слипались... Я сопротивляться не стала и закрыла их.
Всем спокойной ночи.
Отступление
Кирфомгитин – это протяжённая, горная долина, чей замысловатый ступенчатый рельеф был высечен в незапамятные времена ледником, сползшим с плато Джиин вниз по склонам и полностью растаявшим ещё тогда, когда расы людей в этом мире не существовало. Получились этакие ступеньки, преодолев которые окажешься у соседей. Но путь придётся реально преодолевать, ибо тут, выпирающие высоко в небо хребты гор, чередовались с крутыми ущельями и бездонными каньонами, в низовьях коих текли бурные ледяные реки. И, будто бы всего этого было мало, вся эта местность так густо поросла непроходимым диким хвойным лесом, что жить тут по доброй воле отваживались немногие – разве что, каторжане, золотоискатели, да лесорубы. Даже магия в этой местности зачастую давала сбои.
Здесь, средь практически безлюдных скал и леса, не то что какой-то один замок спрятать можно было, но при желании и целое королевство основать, и его бы банально тут не нашли.
Гираард ди Офферман всё это прекрасно знал, разумеется. Шестой среди равных в ордене по упоминанию Рыцарь смерти, он шёл по захваченному ими весьма укреплённому замку давнишнего, на редкость мерзостного и очень опасного противника. Этакая простецкая серо-коричневая каменная громада, частично высеченная прямо в скале над ущельем, для маскировки.
На пути мужчине всё время попадались разные люди, что сосредоточенно занимались тут своим делом, кто к какому приставлен: одни выводили и опрашивали трясущихся и рыдающих, освобождённых из плена местных жителей, другие тащили и складывали в сторонке найденные трупы, третьи чертили пентаграммы и магические знаки для обряда, колдовали, а иные что-то торопливо записывали, подсчитывали и прочее-прочее. Одни были ему знакомы, другие нет, да и в общем-то, тёмный не обращал на них внимание, был сосредоточен… он кое-кого искал и больше всего волновался о том, что найдёт… их… всех…тут.
Быстрым чеканным шагом атоме тёмного факультета БОМСИТа пересёк внутренний двор этого замка, умащённый серым булыжником, ныне испачканный кровью. Его шаги гулко бухали каблуками, отражаясь от замкнутых колодцем крепостных стен.
Обычно, тренированные годами шаги этого человека расслышать было невозможно, но сейчас он был крайне раздражён и вымещал свой гнев подобным образом, словно бы специально топча это место каблуками за то, что стало прибежищем врага.
Аристократичное же лицо мужчины напротив, в отличии от его шагов, ничего не выражало – разве что пофигизм, ни один мускул не дрогнул, даже губы не были плотно сжаты в нитку.
А всё оно, строгое воспитание аристократии: - «Хоть лопни, но держи лицо».
В облике рыцаря правда присутствовала излишняя, простительная бледность лица, что собственно и настораживало. Точнее будет сказать, всех встречных пугали его глаза, сильно контрастировавшие с бледной цветовой гаммой на лице – чёрные такие, непроницаемые, словно матовые контактные линзы надел.
Суетящиеся со своими делами военные и казённые люди резко отскакивали с пути Гираарда, почтительно ему кланяясь, и опасаясь смотреть в эти его глаза. Но при этом, все вместе и каждый по отдельности, делали вид – мол, и вовсе я не боюсь, с чего это вы решили, просто есть срочные дела, вон в том противоположном углу.
Вдобавок, Гираарда словно бы окутывала некая зыбкая и плохо различимая глазу, тёмная рябь, словно он только что прошёл через плотный дым и тот зацепившись за его плечи, полетел следом. Верный признак активного присутствия самой тёмной на этом свете части магии. Так что, все вполне обоснованно не желали случайно попасть ему под горячую руку.
Правда, сам рыцарь мало обращал на всё это внимание, в его голове бродили неприятные мысли, лишающие его привычной самоуверенности в своих силах, чего с ним давно уже не случалось, и это было ему крайне неприятно.
А всё потому, что они опоздали со своим появлением тут, всё-таки опоздали. Осторожничали-осторожничали, вот и дотянули до последнего.