Я так увлеклась процессом вычислений, что надолго выпала из реальности. Очнулась лишь от воплей какого-то пузатого субъекта с нереально пышной рыжей шевелюрой одетого в расшитый золотом камзол. Это субъект стоял на коленях в дверях прижимая к себе белоснежный поварской фартук и вопил что-то нечленораздельное, и время от времени бился головой об пол. За его спиной стояла молчаливая группа поддержки и каждый раз как их предводитель бодал пол лбом они машинально кланялись всем скопом. Эта церемония производила неизгладимое впечатление и главное, что тоже требовала какой-то реакции с нашей стороны, но вот какой. Мы всей честной компанией некоторое время тупо созерцали этот концерт. А коварный декан под шумок перестал меня сжимать, но руки не убрал, а переместил их на мои предплечья и зафиксировал меня таким образом.
Заметив этот манёвр, я разумеется дёрнулась, такая постановка вопроса меня уже не устраивала однозначно.
— Э-э-э?!
На этот вопрос, заданный к слову сказать декану, ответил капитан, и его ответ был столь же информативным и столь же эмоциональным:
— Ш-ш-ш… Ты ш-ш-ш, как ты ш-ш-ш, у тебя ш-ш-ш ….
Я начала подозревать, что капитан не человек, слишком натурально он шипел на меня, и я так поняла, что это его «Ш-ш-ш» что-то вроде нашего «Пи-п» на телевидении. Я реально запаниковала, положение у меня было крайне шатким и очень неудобным, а нравы в этом мире простые и патриархальные. Сзади меня мёртвой хваткой за руки держит декан, а спереди нависает абсолютно белый от сдерживаемой ярости капитан Мрайне и шипит прямо в лицо. Уже всю слюной забрызгал. Хочется надеется, что она у него хоть не ядовитая.
От страха и нехороших предчувствий ноги у меня окончательно ослабли, и я начала медленно оседать на пол. Но не дожидаясь моего непреднамеренного реверанса меня уверенно вздёрнули вверх пред светлые очи начальства, но это помогло ненадолго. Разглядев в налившихся кровью глазах капитана свой смертный приговор, я опять поползла вниз. И так раз пять. Я, то порывалась встать на колени и начать просить о снисхождении, то раздумывала, а не грохнуться ли мне в обморок. Я ведь ранена в конце-то концов или нет? Имею полное право.
За время нашего с начальством продуктивного общения народу в ресторане прибыло. Возле копошащегося и дёргающегося в попытках вырвать свой длинный клюв из пола каменного монстра уверенно плели что-то магическое мои сослуживцы. Время от времени кидая на меня сочувствующие взгляды.
— Какого …?! Какого спрашивается ш-ш-ш вы его разозлили?
— Я гражданин начальник … того на этого …. Не знала я как правильно надо …, и я того….
— Ш-ш-ш чего того, чего того?! Я тебя спрашиваю?!
— Да откуда я знаю, что это такое и с чем его едят! Я это (кивок в сторону монстра) первый раз в жизни вижу!
Внезапно даже для себя сорвалась на крик я. Нельзя так долго девушке нервы трепать. Мы — девушки натуры нервные чуть что сразу истирить начинаем.
— Ни ко мне претензии, а к моему недоделанному образованию, понятно?! Не преподавали нам этого?! Да и что по-вашему я должна была с этой каменной курицей делать?!
Визжала я как оглашенная стараясь вывернуться из захвата декана в попытке развернутся к нему лицом и покусать. А то ишь взяли моду, орать почём зря на бедную меня. А я в этой ситуации между прочим пострадала больше всех, если не считать самого Халисанта.
Трудно предсказать какими могли бы быть последствия моего припадка, если бы в этот момент на сцене не появилось ещё два клоуна. Первой оказалась Алиида. Девушка внезапно выскочила из-за спины капитана и оглушила всех присутствующих воплем; — «ЖИВАЯ»! А потом не обращая внимание, на взбесившиеся начальство, которое ухитрилась оттеснить плечом стиснула меня в объятьях и что-то запричитала ни на кого больше не обращая внимание. Странное надо сказать это чувство, когда тебя до боли зажимают сразу с двух сторон. А затем со стороны входа раздался грохот разлетающихся в разные стороны кеглей. В распахнутые двери зала снеся на своём пути скопившийся там народ влетела дама весьма внушительных габаритов в форменной одежде целителей. Обведя профессиональным взглядом всех присутствующих, натренированный целительский прицел почти мгновенно выделил мою потрёпанную тушку из всех и бронепоезд «Неудержимый» попёр на меня. Вставать на пути этого локомотива никто не решился и присутствующие резко хлынули от меня аки море от Моисея, а я с перепугу не смогла решить в какую строну мне нужно бежать. Дёрнулась влево-право и была сметена целителем и уложена на пол, где я и затихла в попытке притворится мёртвой. Энтузиазм местных работников медицины неизбежно вызывает у меня недоумение — видимо это у них у всех выверт психики такой от специфического воздействия различных целительных практик. Другого объяснения поведения присущего всем целителям этого мира я просто не нашла.
Под зычный речитатив целительницы из которого я поняла лишь общий пассаж; — «Бедная девочка так поранилась», меня начали упаковывать в бинты и поить каким-то снадобьем. Я не сопротивлялась, ибо по опыту уже знаю, что всё равно отбиться не получится и лучше бурю переждать. Тут же рядом, откуда ни возьмись, появились ещё какие-то целители уже с носилками на перевес.
Дальнейшие события большого значения для меня лично не имели. Меня погрузили на носилки и поволокли в местный лазарет, где я и провела пару дней. Оказалось, что я пострадала намного сильнее чем мне показалось на первый взгляд. Видимо, как только адреналин схлынул задавленные им ощущения, вернулись. Тут же выяснилось, что у меня не хилая контузия головы, частичная потеря слуха, переломы двух рёбер и многочисленные гематомы по всему телу в том числе и внутренних органов. Но больше всего пострадала разумеется левая нога, что оказалась не только вывихнута в лодыжке, но ещё и сломана. М-да, будь дело на Земле валяться бы мне с моим анамнезом в больничке пару месяцев, а потом минимум год заниматься восстановительными упражнениями. Но магия творит чудеса — извиняюсь за тавтологию. Пара дней в лазарете и добрые целители меня поставили на ноги, в прямо смысле этого слова. Но уйти далеко мне не дали, прямо в лазарет ко мне заявился декан с моими документами подмышкой и обрадовал новостью о том, что меня возвращают обратно в отремонтированную академию. Срочно, пока Халисант ещё стоит на месте. Вещи собирать не нужно, мне их позже вышлют. Долгих проводов, напутственных речей и прощаний не было — затолкали в карету несмотря на некоторые возражения с моей стороны, захлопнули дверцы, и мы покатили. Лишь один раз проезжая через ворота города я увидела там Алииду, она махала мне во след букетом синих цветов. Вот тебе бабушка и Юрьев день. И за что спрашивается мне всё это. Я ведь не виновата, на этот-то раз точно не виновата. А всё равно крайней сделали.
Глава 7
До академии добрались на удивление легко и без приключений. Но с тяжёлым осадком в моей душе. Меня обрадовали новостью, что ушлый градоправитель Халисанта попытался повесить все убытки на меня, а точнее на академию, мотивируя это тем что именно мои безграмотные действия привели к многочисленным разрушениям частного имущества жителей и гостей города. Но ожидаемо получил кукиш под нос от начальства. По закону стражник при исполнении выполняя свой долг не несёт материальной ответственности за любой ущерб и соответственно не может быть подвергнут никаким материальным взысканиям. Это даже мне было известно. Если бы солдату каждый раз при столкновении с противником нужно было бы думать о подобном, то он вообще не смог бы выполнять свою работу. Я, например, на нервной почве неплохо изучила этот вопрос после того что случилось с деревенькой Сытное. Тогда я тоже думала, что меня заставят платить за утраченное имущество жителей — это ведь я тогда всё там сожгла, но нет обошлось. Правда там и живых людей уже не было. Возможно поэтому никто не пытался компенсировать свои убытки за счёт спасителей. А в Халисанте дела по-другому обстояли, проживающий тут народец ушлый по определению, вот и попытались деньжат стрясти. Хорошо, что я тогда в лазарете отлёживалась и не присутствовала при том как моему декану на шею присесть, пытались. Но после такого начальство прибывало в скверном расположении духа.