— Верно-верно, сначала укрепиться и обустроить основной лагерь, затем выслать разведку для оценки обстановки и лишь затем дипломатия и вылазки в сторону противника — такова традиционная последовательность действий. Тут же было сработано в обратную сторону. О совместных действиях лесные и двуликие судя по всему уже давно договорились, и после прибытия на остров именно двуликие вычислили где появятся наши силы. А дальше они разделились: основная ударная команда направилась к нам, а остальные выдвинулась обустраивать лагерь. Их цель была уничтожить нас сразу одним ударом. Тактика, не лишённая смысла. Мы были максимально открыты и уязвимы. Не понятно только почему в качестве первых на убой были выбраны именно мы?
— Возможно нам просто не повезло друг мой. Если кто-то должен стать первым, то собственно почему это не может быть именно наша академия. Жаль конечно. У ребят были не плохие наработки, могли и продержаться подольше. Сейчас же об этом поздно говорить. Очевидно нам не дадут добраться и укрепится на намеченных позициях и будут просто гнать как зверя на охоте, сокращая численность день за днём. Это уже даже сражениями толком назвать нельзя. Целители вкалывают как каторжане на рудниках. Рыцари сильнее всего калечатся амулеты помогают слабо. Не та это защита.
— Да. Рыцарям всё же требуется нечто более существенное чем просто чисто поле. Но ребятки стараются добраться до города Иммар, как и планировалось. А вот маги, пожалуй, что и подводят.
Столинский почти не заметно пожал плечами.
— Ожидаемо при таких обстоятельствах. Большинство не успело прочувствовать всю атмосферу, а командиры слишком неопытны что бы суметь справиться с ситуацией. Жаль. Скорее всего для нас эта «Война академий» пройдёт без толку. Адепты слишком деморализованы и не уверены в себе, они и не пытаются заставить себя сражаться на пределе своих возможностей. Выдают заученное и только. Жаль. Даже регулярные сражения на наших полигонах их ничему пока не научили. А прошедших инициацию сюда не отправляют. Ну вы же знаете правила.
Тут лицо мужчины слегка нахмурилось.
— Хотя и не все такие. Одна точно демонстрирует упорство и нечеловеческую живучесть. А как шумели мастера боя во время её схватки с джиинами — это действительно внушает. Она всё такая же неуклюжая в бою. Всё же деревенское происхождение даёт о себе знать. Но её сюрприз для соролонцев напугал многих. Ох уж эта её неспособность держать под контролем свои эмоции и собственные силы.
— Но Инколаас делал серьёзную ставку на эту девочку, но вряд ли рассчитывал, что она разделится с остальными буквально с первых часов пребывания на острове.
— Как бы то ни было эта беспокойная Иллия пока единственная наша победа. Ей единственной пока удалось пробиться сквозь свой потолок и добиться слияния со стихией.
— Это не может не радовать. В конце концов это и есть одна из главных целей всех этих битв. Если бы таких результатов можно было бы достичь как-то по-другому, без всего этого.
При этих словах гелертер активно махнул рукой с зажатой салфеткой.
— Спокойнее друг мой, спокойнее. Все эти тяготы ненастоящей войны, но с настоящими ранениями и лишениями служат лишь одной цели — сделать из детишек взрослых людей. Нам нужно научить этих юнцов, что не всё так просто в этой жизни. Тому что нужно брать на себя ответственность, принимать решения, добиваться поставленных целей, рвать свои жилы. Потому как никто за тебя этого делать не будет. И рано или поздно придётся терпеть реальную боль и учится слышать и понимать тех, кто рядом с тобой. Заставить их осознать, что враг не знает пощады и жалости ни к кому, а на кону стоит не только твоя жизнь. И для них же будет лучше если они пройдут через это вот так без реального риска для жизни, чем столкнуться с реальностью на настоящем поле сражения. Вам ли этого не понимать?
— Это да. Там то барьера, позволяющего сохранить жизнь никто устанавливать не позволит иначе кокой смысл воевать?
— Именно. Что до этой Иллии, то вопрос сейчас даже не в том, что она уже смогла, а в том сможет ли она пройти весь этот путь до конца в одиночку. Я бы, например, конкретно в её случае предпочёл провести инициацию в более контролируемых условиях. Понятно, что она старается нагнать остальных, так ей было бы легче справится с нагрузкой, но скорость крайне низкая. Магию свою она всё так же плохо контролирует и спонтанные вспышки отнимают слишком много её силы, а резервы не бесконечны. А она, как назло, слепо бьёт наугад и думать головой вообще не желает.
— Вот-вот, для кого спрашивается были придуманы формулы, да заклятия. Такое впечатление что она всё это воспринимает как прихоть глупых предков. А то что это основано на тысячелетиях практики и точном расчёте сил прежде всего до неё вроде, как и не доходит? Если нужного результата можно добиться, не доводя себя до обморочного состояния и прочего членовредительства, так почему бы так и не поступить? Но видимо конкретно эта девушка из числи тех, кто предпочитает преодолевать трудности, большую часть которых она сама себе создаёт. Земля что тут скажешь, они все такие упёртые.
И подумав добавил.
— И тёмная к тому же.
— Пожалуй. Эта адептка по-прежнему загадка и для меня друг мой. Её поведение, поступки, образ мышления — всё так не типично.
— Ваша манера изъясняться герцог меня умиляет. Скажите уже как есть — типичный разрушитель она. Нам из-за неё академию перестраивать пришлось. Когда такое было-то последний раз?
Хихикнул Ингольский.
— Хм. Не стоит быть таким циником гелертер. Девочка старается как может — это видно. А то что регулярно попадает впросак. Так характер у неё похоже такой — тёмная и тут ничего уже не перепишешь.
— Скорее уж судьба.
— И это тоже. Это было видно даже на вступительном испытании.
— Выживет ли вообще?
Внезапно став очень серьёзным произнёс Ингольский.
— Кто знает друг мой, кто знает. То, что с ней сейчас твориться не хорошо. Её поведение не разумно, она истязает сама себя своей же магией. И если так пойдёт и дальше, всё может перерасти в одержимость и как результат коллапс. Вытащить вероятно не сможем.
— Может обойдётся?
— Может и обойдётся. Чего сейчас загадывать-то. Она уже раза два должна была покинуть остров, но ведь держится, старается. Если ей удастся добраться до основной группы — это будет большой удачей как для неё, так и для остальных. Может хоть её дикий вид мотивирует остальных, а то такими темпами нам не долго осталось.
— Это да.
Мужчины замолчали. Столинский смаковал вино в хрустальном бокале. Ингольский же отдал должное десерту, сладкоежку не переделаешь.
Глава 16
Ночь. Душно и влажно вокруг, наверное, от того что щедро напитанная за день жаром природа отдаёт сейчас всё накопленное назад в виде испаряемой влаги, складывается такое ощущение что ты сидишь в финской сауне. Вокруг стояла странная напряжённая глухая тишина, как в каком-нибудь казённом учреждении ещё советской постройки в нерабочее время. Но в тоже время постоянно слышались какие-то отдельные и неуместные звуки: то тут, то там что-то на земле шуршало, сверху вроде бы шипело, где-то далеко стукало и совершенно непонятно, как и где клокотало и булькало.
Я брела в темноте среди деревьев исполинского размера ориентируясь по ощущениям от вытатуированной заклятием цепочки от которой уже практически ничего не осталось. Если ей верить я уже не далеко от своих. Крупная яркая и полная луна щедро освещала небо и ночь вполне можно было назвать светлой.
Спать?
Конечно мне хотелось спать, но заснуть я почему-то не могла, видимо вымоталась слишком сильно. Устроилась было в корнях одного дерева, только закрыла глаза как голова не то что бы заболела, а даже заныла противно и начала кружиться. Поворочавшись с часок с боку на бок, я плюнула на это гиблое дело и решила идти вперёд что бы время не терять, если что днём отосплюсь.
В движении болезненные ощущения притуплялись и становилось немного легче. Но чувствовала я себя при этом кобылой, запряжённой в тяжеленную соху, которую я тяну за собой. Складывалось такое впечатление что к моим ногам пристёгнуты пудовые гири, мешающие мне отрывать ноги от земли, руки оплетают длинные неподъёмные железные цепи, тянущие меня вниз, на шею и плечи давила невидимая штанга. Эти ощущения были настолько реальны, что я постоянно оборачивалась дабы убедится в том, что я не оставляю за собой распаханную борозду и ощупывала себя в поисках всех этих лишних и тяжёлых предметов.