С крыши смотреть вниз было ни сколько страшно, сколько смешно. Одни разгорячённые и ненормально радостные студенты с необоснованным энтузиазмом напирали на других таких же психов, стараясь зачем-то прорваться во внутрь здания. В сторонке тусовались те, кто предпочитал занимать наблюдательную позицию, но при этом не забывших громко поддерживать выбранную сторону криками;
— Так их! Справа заходи! Левее держи! Мочи козлов!
Тут же присутствовали наставники и учителя и тоже не считали нужным молчать. Так мастер Анлефор ухитрился переорать всех и во всю хаял нашу баррикаду крича кому-то:
— Фальк! Дурень как ты столы складываешь! Ты видишь, что конструкция не устойчива или нет? Откуда только руки растут у этого человека?! На этот твой завал только плюнь, и он вас же и завалит! Ты у меня весь материал пересдавать будешь заново тупая твоя башка!
Другой гном, но то же из преподавателей так же орал на кого-то из своих, но уже со стороны нападающих:
— Придурки! Я что вам на занятиях говорил? Уязвимости ищите, а не пытайтесь тупо продавить оборону противника! На фига вы подожгли-то? Вам же теперь через огонь лезть придётся. Кое-что подпалить не боитесь?
А вот с боку маячат и учителя по боевой подготовке, преподаватель теории стратегий и тактик и конечно же наши наставники тёмного искусства. И они все тоже во всю глотку раздают советы как тем, кто нападает так и тем, кто обороняется. Этакое массовое мероприятие выходит, не хуже, чем на арене получилось. Общий градус безумия усиливался целителями. Такое впечатление что они вообще перестали сдерживаться и носились среди толпы дерущихся и врачевали всех, кто не смог от них отбиться.
Я с большим удивлением пялилась на этот бедлам с крыши, но ровно до того момента как меня там заметили.
— Вон! Она! Там! Держи!
И жуткий вой толпы:
— Она! Убить!
Померещилось даже; — «Загоняй нечистую на флажки»!
У меня внутри всё аж оборвалось. Стало почему-то обидно до слёз и безадресный гнев стал проявляться тёмной тучей у меня над головой. Ну почему! Почему у меня в этом мире всегда и всё так выходит — сикось-накось! Ведь стремлюсь всё сделать правильно и хорошо, а выходит почему-то как всегда! Это проклятье, однозначно, по-другому все мои промахи на Эридате не объяснить просто.
Небо потемнело ещё сильней и заворчало, но меня это уже даже удивлять перестало. Я тупа злилась как на себя, так и на всех окружающих. Не хорошо так злилась, понимала, что всё это результат отравления, но остановить себя уже не могла. Дурацкое и неуместное ощущение — словно целый муравейник загнали тебе по кожу, не давал мне никакой возможности успокоится. А злобные иступлённые крики толпы в мой адрес приводили в ярость.
По началу я пыталась объясниться с толпой, правда тоже криками:
— Придурки, вы сами не понимаете что несёте! Может это вообще не я! Это вам в башку не приходило!
— Спускайся сюда я тебе сейчас покажи кто тут придурок!
Орали мне в ответ.
— Заткнись Зейн! То, что ты придурок все знают! Ха-ха-ха!
Отвечали моему оппоненту из какого-то окна. Примерно с час я самозабвенно ругалась предпочтительно на матерном языке, но, когда в меня полетели проклятия, заклятия и мусор (особенно обидно) полностью утратила последние остатки разума, да к тому же охрипла и закашлялась. Так что можно сказать что переговоры зашли в тупик. Дальнейшее развитие событий пошли у нас по сценарию всех вооружённых протестных акций — даёшь «Майдан», но с магией.
Глава 3
Сверкали разноцветные молнии в потемневших небесах, земля содрогалась под ногами полчищ неприятеля. Тёмную цитадель бомбардировали боевыми заклятиями все, кому не лень. Особо безумные камикадзе пытались вскарабкаться на её стены и с хохотом срывались вниз прямо на головы своих же друзей. Но тем было всё равно и всё новые толпы безумных рвались в самоубийственный штурм. Доблестные защитники цитадели стояли непоколебимой преградой на пути озверевшей толпы. Их решимость стоять до конца не знала границ. А азарт, с которым они рвались в бой легко мог поспорить в безумии с их же противниками. И наступающие словно волны о волноломы разбивались о наши баррикады. Пыль и тлен от крушащегося оплота тёмных столбом стояла в воздухе, не давая никому дышать полной грудью и окрашивая всех вокруг в одинаковый безликий серый цвет. Кто тут свой, кто чужой уже было не разобрать.
Пафосное зрелище по сути. Если бы всю эпичность картины не портила пара нюансов. Отовсюду слышался заливистый смех явно молодых глоток и восторженный визг девушек, которых судя по всему щипали за мягкое место. А многочисленные наблюдатели, что с комфортом расположились невдалеке и вовсе вели себя как футбольные болельщики после плей-оффа чемпионата мира по футболу в две тысячи восемнадцатом, когда наши одолели испанцев со счётом четыре-три.
Затрудняюсь сказать, как долго мы всей академией вот так весело и на свежем воздухе проводили время. Но, когда на баррикаде неожиданно как-то объявился сначала декан нашего факультета, а за ним и ректор собственной персоной, а с ними пара сотен хорошо и одинаково экипированных рослых мужчин в боевом построении мы — тёмные по-прежнему уверенно удерживали крышу здания родного факультета, но вот от пресловутой цитадели осталось уже одно название. Здание мне лично сильно напоминало кусок сыра Маасдам, такое же дырявое, к тому же его со всех сторон мыши погрызли. Я к тому моменту завязала подол своего балахона узлом на бедре получилась мини-юбка, оторвала рукава на фиг, и повязала на лоб ткань с надписью — «Русские на сдаются». За спиной у меня развивался самодельный штандарт нашего сопротивления, который привязали ко мне мёртвым узлом — узнаю блин кто это сделал прибью. И вот в таком виде я гордо стояла на высокой баррикаде с вырванной откуда-то дверь в руках и играла в занимательную игру «пинг-понг». Размахивая из стороны в сторону своей дверью, я время от времени задевала противников что лезли на мою баррикаду. Живые мячики отлетали от меня далеко и с громким характерным звуком; — Бум, ой-ё, шмяк.
Не знаю кому как, а мне было жутко весело. Таким вот примитивным способом я вымещала весь накопившийся у меня стресс и гнев. Так что когда я обнаружила перед собой вместо очередного адепта декана собственного факультета, то мозги у меня среагировать на изменившуюся обстановку не успели, и я со всей дури вломила ему дверью.
— БДЫЩ!
Моё безотказное деревянное орудие, что по меньшей мере последние пару часов верой и правдой служило мне пресловутой ракеткой разлетелось в щепки, в руках остался лишь небольшой кусочек. А декан даже в лице не особо-то изменился. Только взгляд у него какой-то не хороший стал. Словно спрашивал меня; — «Это ты МЕНЯ сейчас»?!
Я как-то резко вспомнила что он у нас вообще-то «Рыцарь смерти», то бишь очень крут в плане драки и резко сменила санки на лыжи.
— Ой, простите, я обозналась!
Выдала я, и с криком:
— Мамочка, это не я! Не убивайте!
Рванула куда глаза глядят, втаптывая в землю всех, кто не успевал от меня отскочить.
С гордостью могу сказать, что ловили меня по всей академии доблестные вояки долго, а скрутить смогли только впятером. Я и не подозревала что могу, не останавливаясь бегать столько времени, ну ещё мне сильно помогало то что носилась по академии я не в одиночестве. Многие увидев кого ректор притащил усмирять своих адептов предпочли по моему примеру сыграть с ними в салочки, а не испытывать свои силы и черепа на прочность. Но бегай ни бегай, в конце концов нас всех по одному переловили, распихали по комнатам, двери и окна наглухо запечатали. Короче посадили нас на карантин или под арест — это уже кому как нравится. Еду доставляли в комнату пару раз в день, в туалет и душ выводили по очереди тоже не часто.
Первые десять дней под замком были для меня сущим адом — желание куда-то срочно бежать и что-то делать не оставляло ни на секунду. Ещё повезло что мы с Руни хорошо ладим и объединив усилия пытались сообща вырваться из заточения, попеременно пробуя на двери, окне и стенах все свои магические и физические умения. Но судя по доносящимся со всех сторон крикам так повезло не всем. У наших ближайших соседок, например, явно намечалась не хилая драка. Никогда не думала, что можно целый день высказывать друг другу претензии на тему; — «Какая же ты свинья подруга»! Ни разу при этом не повторившись в своих претензиях — вот что значить хорошее аристократические воспитание.