У меня кровь стынет в жилах
от мысли, что я буду их вживую созерцать.
После храмов музы , мы отправимся к главной святыне – священной горе, двести двадцать две ступеньки приведут нас в самое ее сердце.
Закрыв глаза я вижу, что там все по-прежнему, как и много лет назад: на площади Тертр рисует Поль Сезанн, у Красной мельницы в окружении прекрасных мадам стоит Лотрек и что то им увлеченно рассказывает, а вдалеке по крутой лестнице тяжело с остановками поднимается Оскар Уальд.
Все последующие дни мы станем беззаботно гулять по набережной Сены, ни о чем не думая, туда-сюда, пить кофе и подолгу целоваться на каждом мостике, который нам попадется.
Обязательно вскарабкаемся на Триумфальную арку на площади Шарля де Голя.
Я даже представить себе не могу, какие там головокружительные виды открываются, надеюсь получится их не только сфотографировать, но и зарисовать.
Еще нужно будет набраться смелости, чтобы в ночное время посетить Люксембургский сад, а точнее, найти там старинный фонтан Медичи, ходит поверье, что если после полуночи смотреть на воду, то увидишь в отражении своего суженого, а
в одной из легенд говорится, что
связав два локона волос во едино кольцо и опустив их на воду, души влюбленных соединяются навечно.
Ожидание предстоящего путешествия завораживает не меньше, чем само приключение.
Меня это так вдохновляет, я уже стала по этому случаю рисовать по одной картине в день, если все так пойдет и дальше, то очень скоро их количества хватит для хорошей персональной выставки в небольшой галерее, а возможно, когда-нибудь, они тоже отправятся в путешествие.
Прошла неделя, вторая, месяц, я специально не беспокоила "Человека с мольбертом", чтобы не отвлекать его от работы, сам он не давал о себе знать.
Может, он забыл меня? Потерял мой номер телефона? А что, если он лежит, изнемогая от жара и боли, не имея возможности даже вызвать врача на дом?
Заболел, больше нет причин и объяснений тому, что он больше не звонит.
Нужно срочно бежать к нему.
Через пару минут я была уже на месте.
Я тарабанила и в окна и в двери, но никто не открывал.
– Мадам, там никто не живет. Дом пустует уже много лет.
– Человек, этот, художник, он вышел?
– Мадам, там никто не живет. Дом пустует уже много лет.
Я не понимала, о чем говорил этот дед, он смотрел сквозь меня и продолжал повторять
– Мадам, там никто не живет. Дом пустует уже много лет.
Я не стала его слушать и прошла вокруг дома несколько раз. На секунду мне показалось, что в одном из окон мелькнула тень, я быстро побежала к дверям, но тщетно, я осталась стоять снаружи в одиночестве, и даже деревянный кот на крыше и тот с презрением отвернулся от меня.
Я стала приходить сюда и днем, и ночью, в надежде увидеть "Человека с мольбертом", часами стояла у порога и ждала, потом перестала.
Я проводила все дни в постели и ничего больше не хотела делать, даже рисовать.
Разбитое сердце не поет.
Я, наверное, так и пролежала бы целую вечность, если бы не дикий шум, заставивший меня подняться и подойти к окну. Там на улице происходило что-то невообразимое.
Тысячи людей с плакатами и флагами словно разноцветные реки лились отовсюду, с каждого проулка, с каждой подворотни, слившись в один единый поток, они растекались по центральной улице, подтапливая ее и превращая в сплошное море.
В один миг, как по сигналу, огромная волна устремилась вниз к площади,
железные балки, преграждающие путь, не остановили напор, затрещали и начали ломаться будто старые, гнилые ветки, кованные цепи разорвались, все забурлило, закипело, от пара, вырвавшегося наружу, небо заволокло грязно-белой тучей, стало темно.
Невидимая сила заставила меня схватить фотоаппарат и выбежать на улицу, я не успела сделать и пару шагов, как могучая река сбила меня с ног, подхватила и понесла.
Я барахталась изо всех сил пытаясь выбраться, но бездна увлекала меня за собой.
Уже отчаявшись и не веря в свое спасение, я почувствовала как чья-то сильная и большая рука схватила меня за шиворот и буквально выдернула из этой пучины, надсадив на фонарный столб.
– Держитесь крепче, здесь безопаснее всего.
– Что происходит?
– Вчера был очередной камень, а не взрыв бытового газа.
– Я не понимаю вас…