– Что вы имеете в виду? Вы мне не верите? Чем я больна? – не дослушав доктора, задала я вопрос.
– Не переживайте. Беременность – это не болезнь. Я пропишу Вам витамины, и все у Вас будет хорошо, – ответил доктор и протянул мне рецепт.
– Хорошо. Сколько я Вам должна? – спросила я у доктора, и только в этот момент я поняла, что денег у меня может и не оказаться, если до них добрался тот, кто хозяйничал здесь без меня.
– Денег не нужно, я оформлю вызов по девяносто девятому коду. И вообще, как говорил наш профессор на кафедре, настоящему врачу не важно, сколько у него в кармане целковых. Врач – это не бизнес и даже не профессия. Врач – это образ жизни, можно сказать, своеобразное монашество, человек отрекается от всех благ во имя одного – здоровья людей!
После ухода врача я занялась уборкой в квартире.
Я медленно, но уверенно разгребала весь этот нескончаемый хлам под музыку Моцарта.
Все, что мне попадалось в руки, я разделяла на две кучи: оставить и на выброс. Ненужных вещей собралась целая гора. Некоторые вещи мигрировали из одной кучи в другую.
Порядок я пыталась навести и в своей голове, но тут было посложнее, мысли набегали одна на другую и перемешивались между собой, а перед глазами все это время стоял «Человек с мольбертом» и улыбался.
Возможно, доктор действительно был прав, и я просто потеряла связь с реальным миром, но, увы, фотографии и картины говорил об обратном.
Вот и площадь, и черная стена, и те лица, все они перебрались на мой холст и продолжают жить на нем, наблюдая оттуда за мной.
С беспорядком я боролась до полуночи, а перед тем как лечь спать, я сходила в аптеку и купила лекарства, которые рекомендовал доктор.
По утру все подтвердилось.
Две полоски на тесте говорили о том, что во мне кто-то живет, и теперь я не одна.
Я чувствовала, что это совершенно новый этап в моей жизни, но что с этим делать я не знала.
Целыми днями я просиживала у окна, наблюдая сверху за прохожими, и ждала телефонного звонка.
Я очень хотела вновь услышать голос «Человека с мольбертом», хотя бы ощутить его дыхание в трубке, сейчас мне это нужно было как никогда, но телефон предательски молчал.
Временами меня посещали довольно мрачные мысли, которые пугали меня больше, чем само ожидание.
Избавиться и забыть – говорил мне внутренний голос, но кто то другой отвечал ему «нет». Схватка продолжалась и днем, и ночью. Даже во сне.
В какой-то момент борьба остановилась, все мои мысли исчезли и образовалась пустота.
Вакуум стал разбирать меня на мелкие частички. Он раскладывал их в ряд, а потом засасывал.
Я чувствовала, что с каждым днем меня становилось все меньше.
Так пролетело два месяца. Два месяца пустой, неиспользованной мною жизни. От меня за это время осталось совсем ничего и я окончательно растворилась бы, но мои краски и кисти не позволили мне полностью исчезнуть.
Произошло это не сразу.
В первый день, когда я нечаянно задела подставку для кистей и мастихина, я почувствовала тепло во всем теле, словно на меня накинули плед, заранее прогретый у камина. Мне это понравилось.
На второй день я специально, проходя мимо мольберта, как бы случайно коснулась своих инструментов и вновь ощутила то самое тепло.
Я набралась смелости и открыла один из тюбиков с масляной краской.
Аромат ультрамарина моментально заполнил всю комнату, отчего у меня появилось легкое и приятное головокружение. Я легла на пол и закрыла глаза.
Мне было тепло и спокойно.
На следующий день, как только первые лучи солнца ворвались в мою комнату, я уже сидела напротив белоснежного холста.
Мое сердце трепетало и сжималось.
Глубоко вдохнув, я сделала первый мазок, потом второй, третий, четвертый, пятый.
С каждым новым штрихом мое тело наполнялось любовью, желанием и мечтой.
Когда я выдохнула, картина была уже готова, а за окном светила луна.
Я была счастлива.
У меня вновь появилось желание рисовать, фотографировать и я дико хотела сыр, запах которого мне мерещился отовсюду.
Я отправилась на поиски лакомства на улицу. Все магазины в это время уже были закрыты, и я, пройдя через бульвар, перескакивая от одной витрины к другой, зашла в кафе со смешным названием «Невинный садовник» . Внутри было пусто, за исключение двух полуночников, которые попивали чай за маленьким столиком. Они даже не обратили внимания на мое появление.