Это захватывающее движение запечатлелось в моей памяти и осталось навечно. В спокойном и поступательном ритме, величественном шествии его поистине королевского скипетра было нечто уверенное, сильное — можно сказать, Питер имел меня по-королевски. Я вздыхала и стонала, никогда не испытывая чего-либо подобного, я хотела кричать от наслаждения.
Я была горда, что доставляю Питеру наслаждение, в этом не было сомнения, потому что он стонал так же сладострастно, как и я. Он не произносил любовные слова, его стоны и мычание напоминали зов большого истосковавшегося по любви медведя и убеждали меня, что он в таком же полубессознательном состоянии, как и я. Каждый раз, когда его сильный, раздавшийся вширь инструмент (у меня создалось четкое представление, что как только он внедрился в меня, он стал больше и тверже) глубоко погружался в конвульсивно сжимающееся отверстие, Питер сладострастно стонал, и я спешила ему на помощь.
Хотя эти сильные толчки следовали один за другим, каждый вызывал приятную дрожь во всем теле. Это был апогей невиданного наслаждения. Не может быть, чтобы на земле существовало что-то более захватывающее и незабываемое, чем то, как любил меня Питер.
Его глаза сверкали надо мной, как звезды, и их небесное сияние показывало мне, что он так же счастлив, как и я. — О, любимая, выдержишь ли ты — я пытаю тебя своим знаком любви… я умру на тебе… позволь мне умереть в твоих объятиях…
Его нежные слова подтверждались сильными толчками, которые сотрясали мое тело. Он мог бы избивать меня, ходить по мне — я бы сочла это за высшее наслаждение. Этому мужчине я была больше, чем жена,- он был Богом и хозяином моего тела, потому что завладел моей душой…
— Любимая… моя единственная настоящая любовь… ты тоже любишь меня? (Его сильное, твердое, как мрамор, тело беспрерывно ударялось о меня). Ты даешь мне… подлинное наслаждение… я… никогда… не смогу… жить… без тебя
— Мой любимый Питер… ты моя единственная любовь… и я хочу быть твоей навсегда… только помани меня пальцем… и я сразу брошусь тебе на шею
— О, моя богиня… я вне себя от счастья… Заметила, я от тебя весь в огне? Мои силы удваиваются… я больше… не могу… я кончаю- Я почувствовала, как его мощное копье глубоко вонзилось в меня. Вдруг меня прошила пульсирующая струя, такая горячая, что я испугалась, что она меня прожжет. В тот же момент я тоже достигла конечной точки. Все завершилось. Обессиленные, мы откинулись на подушки.
Позднее, когда мы отдохнули, наши губы снова нашли друг друга. Наши поцелуи были более сильными и чистыми, чем до этого, так как нас не отвлекали ни волнение, ни другие иллюзии. Казалось, мы состоим лишь из ртов, ищущих друг друга и пробующих мед из наших губ. Мы сидели, сплетясь в объятии, и целовались, целовались, целовались без конца.
Казалось, мы хотели целоваться вечно, чтобы наверстать упущенное, когда не были вместе. Наши языки глубоко проникли в страстно открытые рты. Питер был очень красивый, особенно когда смеялся. Я его щекотала, чтобы он громче смеялся. Некоторое время спустя мы затеяли игру на диване, как шаловливые дети. Я особенно осмелела и вскочила на него, прижав его руки к торсу своими бедрами. Теперь я наказывала беспомощного мужчину.
Я нагнулась, чтобы потрепать ему волосы, а он этим воспользовался и схватил губами сосок моей груди. Я шутя начала бить его по лицу своими грудями — мне эта игра понравилась. Он лежал, тяжело дыша, а потом сел, отодвинув меня.
— Что, бесенок, думаешь, я это выдержу, сладчайшая из всех дьяволов? Ты сводишь меня с ума. Посмотри, что ты наделала своими сладкими грудями — И он показал на свой поднимающийся стебель.
Боже, как взвился он вверх Я была очарована и не смогла не коснуться его. Тут же по его телу пробежала дрожь, и он обхватил меня руками.
— Я не могу вытерпеть, когда ты его берешь. Я больше не могу играть в эту игру, я слишком возбужден, дай я быстро войду в тебя. Иначе умру
Я легла ему на грудь. Одной рукой он крепко обнял меня, а другой пытался за моей спиной протолкнуть в меня свой стебель, уже превратившийся в ствол. Я ему помогала, извиваясь всем телом и пытаясь вслепую найти эту дубинку. Наконец ему удалось войти в мое тело. Должна признаться, я помогала ему руками. Мой страх, что Питер выскользнет или не найдет моей щели, был очень велик. А стыд? Я этого не чувствовала, мы стали слишком близкими.
Теперь мой возлюбленный снова начал вонзаться в меня. И после первых толчков у меня было такое впечатление, будто он проник в меня глубже, чем в первый раз.