— Погоди-ка, у меня есть для тебя сюрприз, он тебе вернет должное настроение, — у меня возникла фантастическая идея.
— Ты мне очень нравишься, Лолотта, я бы никогда тебе не сказал нет, но, боюсь, не сегодня…
Не слушая его, я подошла к двери, приоткрыла ее и крикнула:
— Мадам, пришлите, пожалуйста, Вивьен в мою комнату
Но когда, повернувшись к Эмилю, я увидела его недоуменное выражение, объяснила:
— Тебе понравится, маленькая Вивьен — моя сестра, ее тип — прямая противоположность мне.
— Сестра? Неужели? Это фантастично. И вы обе работаете в этом борделе?
Я заметила, что моя маленькая импровизация дает желаемый эффект. И тут вошла Вивьен. Мне она нравилась больше всех в этом доме, и мы дружили. Она часто была моей партнершей, когда клиент желал повозиться с двумя дамами одновременно или когда нужно было образовать две пары.
— Вивьен, это господин Мимиль. Ну что, мой друг, нравится тебе моя маленькая сестра? Разве она не куколка?
Несомненно, Вивьен была очаровательна: среднего роста, очень изящная блондинка, большие голубые глаза, как незабудки. Но особенно волновали ее груди — крупные, упругие, создававшие пикантный контраст с ее хрупкой фигурой. Они забавно подпрыгивали в такт ее шагам. Хотя ей было уже девятнадцать лет, на вид никто не давал Вивьен больше шестнадцати, и большие груди придавали столь юному созданию дополнительную привлекательность. Подлинные знатоки весьма это ценили.
— Ну, мой дорогой господин Мимиль, ты — развратник, один из тех, кто не может получить удовольствие с одной женщиной. — Вивьен прислонилась к нему, а он обнял нас обеих и сладострастно смотрел то на нее, то на меня. Мимиль вроде был доволен, но я горела одним желанием — ускорить процедуру.
— Вивьен, сними рубашку и покажи джентльмену все. Я уверена, Мимиль ответит взаимностью, — призвала я свою подругу. Мы втроем сидели на широкой кровати.
— Слушай, Мимиль, я возьму твоего маленького брата в рот, а вы с Вивьен поближе познакомьтесь друг с другом. Но когда я его подготовлю, потом ты отдашь его мне.
Сказано — сделано. Его уснувший было зверек уже проявлял признаки оживления. И когда я взяла его в рот, он встрепенулся даже быстрее, чем я ожидала. Он стоял гордый и твердый, обещая мне выполнить самые дикие желания. И меня возбудила дрожь в теле Мимиля, возникшая благодаря неожиданному удовольствию и новым трюкам Вивьен. Она сунула одну грудь ему в лицо, в то время как он одной рукой тискал ее ягодицы, а другой — ее свободную грудь. Потом она начала совать ему в рот попеременно то одну, то другую грудь, и он вожделенно сосал набухшие соски.
В тот же момент я позволила змее выскользнуть изо рта и решила, что пришло мое время. Отодвинув Вивьен, я оседлала Мимиля. Как будто ожидая этого, он тут же толчком вставил свою величественную стрелу глубоко в меня.
Вивьен знала, чего я от нее ждала. Она села нашему пленнику на грудь, придавив его к кровати. Увлажненный пах Вивьен оказался на его губах, и своими руками он вцепился в мои груди. Острота этих ощущений довела меня почти до бешенства. Мимиль теперь конвульсивно извивался подо мной, как будто пораженный электрическими зарядами, все глубже вонзая свой поршень в меня.
Вивьен терлась своей задницей о его грудь, и я слышала, как он сосет увлажненное отверстие Вивьен. Я пыталась продлить эту страсть, но уже не владела своими нервами и не могла остановить пробежавший через меня ток — он все шел и шел, высвобождая сладчайшие ощущения, которые заставили меня три — нет, четыре раза вознестись на седьмое небо… Те двое тоже достигли своего оргазма. Тело Вивьен на какой-то момент растянулось, как стальная струна, оторвалось от губ Мимиля, на секунду застыло в воздухе и рухнуло — маленький хрупкий комок ослабевшей плоти. Наш общий партнер изогнулся в последний раз, выстреливая всю обойму, и тоже пал.
Это была одна из тех ночей, когда я в полной мере получила за свои деньги то, чего искала в доме мадам Дезире…
Глава 9.
Симптомы
Париж, 19…
Я не способна противостоять этому ужасному, дикому желанию раздеваться перед мужчинами, которых я часто вообще не знаю.
Когда я одна, то срываю со своего тела одежды, обычно перед зеркалом, и сладострастно любуюсь своим голым телом. И часто устраиваю это тогда, когда кто-либо из моих слуг-мужчин должен войти в комнату. Испытываешь чувство, близкое к оргазму, когда видишь выражение его лица. Когда это странное желание меня одолевает в присутствии критика, художника или писателя, я притворяюсь, что мне плохо, или объясняю, что мой новый танец может быть продемонстрирован только в голом виде, и потом начинаю срывать с себя одежду. Бедный зритель что-то бормочет, опасаясь, как бы его не обвинили в попытке изнасилования, и как можно быстрее уходит.