Вилем был в не меньшем замешательстве, но, по крайней мере, его лицо было спрятано в укромном местечке. Набравшись смелости, он вытащил вторую грудь и охватил ее, сжимая крепкой, страстной рукой, из-за чего по всему моему телу пробежала дрожь. Другой рукой он расстегнул брюки и после некоторой возни вытащил уже знакомый мне колышек, который на этот раз выглядел настоящей дубинкой. Он был намного больше, чем я представляла, вспоминая наше предыдущее происшествие. Однако он был намного тоньше, чем тот, который Клаас воткнул в Анти. У меня не было возможности делать подробные сравнения, потому что Вилем схватил объект моего внимания в правую руку и начал двигать его вверх-вниз, да так быстро, что я едва могла уследить за его движениями. И каждый раз, когда белая, очень подвижная кожа твердого отростка была сдвинута вниз, показывалась маленькая розовая головка, которая постепенно становилась темнее.
Все это выглядело очень смешно, однако я была настолько охвачена возбуждением, что лишь онемело, как загипнотизированная, следила за его действиями, мне хотелось, чтобы это сладкое чувство все более усиливалось до… 1
На самом деле я не знала, что значит "до"… потому что я еще не знала, что цель всех этих странных манипуляций — удовлетворение страсти. Я ничего не знала об оргазме, не знала, в чем он проявляется, не говоря уже о чувстве, вызываемом им…
Вилем продолжал тереть свою дубинку без остановки, и его сосание усилилось. Он теперь использовал всю поверхность своего широкого языка, чтобы лизать мой сосок, который все время становился более чувствительным, и, наконец, всю мою грудь. Потом он стал менять груди, сося одну, он хватал другую рукой, сжимая и вытягивая ее. Мне было интересно, как все это будет идти дальше, и я вспомнила эпизод в шкафу. А что если я коснусь его вещи? Соблазн был велик, и возможность тоже была.
Вначале робко, потом смелее я положила руку на эту красную головку и наконец, схватила ее кончиками пальцев. Рука Вилема продолжала свою работу, она регулярно ударялась о мою, ее движения становились все более быстрыми. Внезапно на мою руку брызнула эта маслянистая жидкость, но на этот раз я увидела, откуда она выходила — из этого крошечного отверстия в головке. Она выходила, белая, теплая и клейкая, в то время как рука моего партнера ослабила свой темп, а его рот выпустил мои тяжелые, распухшие соски. Все кончилось… Вилем, очевидно, достиг своей цели.
— О, как хорошо я спрыснул — объявил он усталым голосом.
— Что ты имеешь в виду — мужчины всегда прыскают что-то? — полюбопытствовала я.
— Помолчи. Ты слишком мала и ничего не понимаешь. Скоро ты сама будешь делать это. А может, ты уже пробовала?
— Нет, — я была удивлена, что это можно делать одной. Как же девочкам это удается? Ведь у нас нет, как у мальчиков, такой штуки.
— Но ты… да ладно, Герти, это уже слишком А пальчики на что?
Это было невероятно. Мы, девочки, оказывается, тоже можем делать это.
— Слушай, Вилем, тебе, наверное, будет интересно узнать, что делал Клаас с Анти? — это был мой следующий
ход. Эффект от моих слов был потрясающий.
— Что? Клаас… и — Анти… что ты… ты с ума сошла… может, они тебе рассказали?
— Нет, они мне не рассказали, они мне показали — ответила я безразличным тоном. Вилем даже подпрыгнул.
— Показали тебе? Они показали тебе? Они тебя пригласили, послав пригласительный билет молодой мисс Маргарете Целле — будьте так любезны почтить нас посещением официального сеанса трахания такого-то числа между мистером Клаасом и мисс Анти… Тебя усадили на переднее место?
О, как захватывающе было рассказывать об этом событии Забавно было видеть, как Вилем сразу утратил все свои хорошие манеры.
— Это не было официальным траханием. (Превосходно — я никогда раньше не употребляла такого вульгарного слова). Я подсмотрела их в оранжерее.
И я рассказала ему все, добавляя кое-какие подробности, чтобы сделать сцену как можно более пикантной. Он был весь внимание. Рассказ чрезвычайно заинтересовал брата, и когда я возобновила свои расспросы, он был готов рассказать все, что знает. Но он не слишком много знал. Он не мог мне точно сказать, как делаются дети, хотя точно знал, что мужчина должен лежать на женщине и втыкать свою штуку в нее, что я и видела. Откуда выходят дети, как они появляются и почему мать всегда должна болеть в этих радостных случаях — он всего этого не мог объяснить.
Однако он рассказал мне все, что знал. Он объяснил мне, что эта штука между ногами у мужчины называется х…, а у женщины — п…; что наш слуга делал с Анти, называется е…, говорят также трахать, и когда мужчина готов и спускает, это значит, что он кончил. Мастурбация у мальчиков называется также онанизмом, но он не думает, что девочки употребляют это слово. — И ты никогда это не пробовала? Ты должна… скажу тебе, ощущение — фантастическое