- Что? – не веря своим ушам, переспросил Сириус, в шоке смотря на светлого мага. – Дамблдор, что вы говорите?
- Обвиняемый, замолчите! – снова выкрикнул председатель Визенгамота. – Вы сами просили Верховного Чародея выступить, так извольте молчать.
- К сожалению, - непринужденно продолжал Дамблдор – мистер Блэк не смог сопротивляться Тьме, что стала синонимом его Рода. Как когда-то его кузины, Беллатриса и Нарцисса, как его младший брат, Регулус, Сириус выбрал неверный путь служения Темному Лорду. Увы, наследие семьи подчинило его себе, вытеснив начинающие зарождаться такие светлые чувства, как преданность друзьям и любовь к крестнику, отрезав ему путь к Свету. Мне больно от того, как сильно я ошибался. Даже Ремус Люпин, будучи таким темным существом, как оборотень, смог побороть свою сущность, оставшись верным общему благу. Я буду бесконечно оплакивать душу мистера Блэка, надеясь, что однажды он раскается в своем ужасном преступлении. Как буду оплакивать душу бедного мистера Петтигрю, что попытался воззвать к совести своего друга. Мне печально это говорить, но мистер Блэк должен понести наказание. Я поддерживаю ходатайство о пожизненном заключении обвиняемого в тюрьму Азкабан.
- Нет, - замотал головой Сириус, и из его глаз полились слезы безысходности. Высказавшись, глава Ордена Феникса сел на свое место, печально вздохнув напоследок. – Нет. Дамблдор, за что?
- Все, хватит, - снова стукнул молотком Крауч. – Я оглашаю приговор. Обвиняемый Сириус Орион Блэк III, вы проговариваетесь к пожизненному заключению в тюрьме Азкабан без права обжалования.
- Стойте, - выкрикнул Блэк, снова начав вырываться. – Я не виноват. Я никого не убивал. Это все Питер. Он жив. Я не виноват. Мне нужно найти Гарри. Я не могу в Азкабан. Дамблдор, остановите это. За что, Дамблдор? За что?
- Авроры, уведите его, - приказал председатель Визенгамота – и доставьте его по назначению.
Под крики Сириуса авроры выполнили приказ Крауча. Едва наручники на кресле отпустили руки обвиняемого, как их место заменили массивные железные оковы, носить которые Сириусу предстояло последующие двенадцать лет его жизни. Подхватив Мародера под локти, авроры поволокли его к выходу. Блэк яростно вырывался, изо всех сил усложняя задачу служителей закона. Крепко держа его двумя руками, авроры даже не могли урезонить его с помощью магии, тогда какой-то волшебник из Визенгамота направил свою палочку на обвиняемого и выстрелил заклинанием. Тело Сириуса тут же безвольно повисло на руках авроров, и те, больше не встретив сопротивления, увели его из зала заседания.
Воспоминание закончилось, и сознание Гарри вернулось в его тело. Лорд Блэк взял свой стакан с виски и одним глотком осушил его. Юноша не спешил нарушать тишину и смотрел себе под ноги. Сейчас ему подумалось, что не только сцена гибели его родителей будет сниться ему в кошмарах. Глаза крестного, полные боли и отчаяния, так же грозились преследовать его до конца дней, разжигая и без того огромное чувство ненависти по отношению к Альбусу Дамблдору. Гарри боялся даже представить, что было бы, если бы Сириус не обладал способностями к анимагии и не смог бы сбежать из тюрьмы. Он никогда бы не узнал, что у него есть такой близкий человек, а сам Сириус, скорее всего, однажды не выдержал бы своей участи, и дементор высосал бы его душу. Без сомнения, гораздо более чистую, чем у предводителя светлой стороны Альбуса Дамблдора.
- Это были бесконечные двенадцать лет, - начал говорить Сириус. – Первое время я надеялся, что это все просто страшный сон. Что ко мне придут и скажут, что произошла ошибка, и меня реабилитируют. Но день сменялся днем, год сменялся следующим годом, а меня посещали только дементоры. Наверно я продержался так долго только потому, что за все двенадцать лет меня ни разу не посетила светлая мысль, которой эти призраки и питаются. Я постоянно прокручивал в памяти эту сцену суда и пытался понять, почему директор меня предал? И вспоминал ночь гибели твоих родителей. Я винил себя в их смерти. Ведь если бы я не отказался стать Хранителем, они остались бы живы. Но я испугался, что темное наследие моей семьи настигнет меня, и я не смогу ему сопротивляться. Все-таки, не обладая таким ценным знанием и не имея на своих руках такую ответственность, мне было спокойнее принять неизбежное. Отчаяние и боль от предательства Дамблдора не оставляли меня во время моего заключения. А соседство с дементорами только усугубляло мое состояние. Когда это становилось совсем невыносимо, я оборачивался псом и проваливался в небытие, в котором меня снова преследовали кошмары о смерти твоих родителей и приговоре Визенгамота. Ума не приложу, как я не свихнулся. А потом пришел Фадж со своей газетой. Я был готов его расцеловать.
Сириус усмехнулся и снова наполнил свой стакан. Гарри продолжал сидеть, не меняя положения, и смотрел под ноги. Его кулаки сжимались от злости, а в уголках глаз скопились слезы. Сейчас, узнав, через что на самом деле пришлось пройти его крестному отцу, Поттер-Блэк был готов убить Дамблдора.
- Я ненавижу его, - процедил он сквозь зубы. – Ненавижу.
- Вот потому я и не хотел тебе показывать, - сокрушенно покачал головой Лорд Блэк и, повернувшись к юноше, взял его за плечи, призывая посмотреть в свои глаза. – Послушай, сын, я когда-то тоже ненавидел и жил только жаждой мщения Питеру за то, что он предал твоих родителей, Дамблдору за то, что он предал меня. Потом я понял, что Дамблдор не стоит тех сил и времени, что я на него трачу. Я хочу, чтобы в твоей душе преобладали именно хорошие, светлые эмоции.
- Неужели ты простил его? – в неверии распахнул глаза Гарри. – Простил после того, через какой ад ты прошел по его вине?
- Нет, - признался Сириус – на такой подвиг я не способен. Просто я понял одну вещь – отмщение не сделает меня счастливее. И никакого облегчения я не испытаю. Джеймс с Лили, я уверен, не хотели бы, чтобы месть за их смерть стала главной целью в наших с тобой жизнях. Они хотели бы, чтобы мы жили, радуясь всему хорошему, что с нами происходит. Радовались тому, что у нас есть. Я не хочу, чтобы ты обозлился. Не позволяй ненависти к Дамблдору вытеснить из твоего сердца такое прекрасное чувство, как любовь. Пусть именно оно доминирует там. Только любовь делает нас сильнее. Не ненависть, а любовь. Я не прошу, чтобы ты простил Дамблдора. Ты имеешь право злиться на него, но не позволяй ему стать главной фигурой в твоей жизни. Даже если ты испытываешь при этом отрицательные эмоции.
- Он никогда не станет главным, - слабо улыбнулся Поттер-Блэк. – Важнее тебя и Гермионы у меня никого нет. Я просто хочу, чтобы Дамблдор ответил за все, что он сделал.
- Ответит. За это можешь не переживать. Думаю даже довольно скоро.
- В смысле? – переспросил Гарри, нахмурив брови. – Ты говоришь про руку Дамблдора?
- Да, - кивнул Сириус и откинулся на спинку дивана. – Наш директор стал жертвой страшного проклятья. И, судя по всему, жить ему осталось очень мало. Повезет, если год проживет. Но, скорее всего, гораздо раньше. А это значит, что сроки нас поджимают, сын. И ты должен успеть расположить его к себе, чтобы он выложил тебе все свои планы.
- Я справлюсь, пап. Ох, теперь я понимаю, как сложно Северусу в его амплуа двойного агента, - с усмешкой проговорил юноша.
- Мне очень жаль, что тебе приходится это делать, но, к сожалению, Дамблдор почти никому не доверяет. Но он знает, что тебе отведена главная роль в этой войне, а потому тебе расскажет.
- Ты знаешь, что это за проклятье? Слизнорт, по-моему, догадался.
- Да, знаю, - вздохнул Лорд Блэк и, взяв свой бокал, глотнул его содержимое. Гарри еще больше нахмурился, не сводя с родителя испытывающего взгляда и ожидая пояснения. – Пытаясь постичь пределы темной магии и достичь величия, Волан-де-Морт отважился на такой отвратительный по своей природе ритуал, как расщепление души.