Прошло то время, когда юноша был уверен, что все обязаны падать ниц, увидев его. Даже собственные сокурсники уже не стремились завоевать его расположение, как было до этого. Они, дети Пожирателей Смерти, знали, что Малфои в немилости у Темного Лорда. Друзья отвернулись от него, слизеринец на собственной шкуре прочувствовал весь гнет одиночества.
- Не хочу, - прошептал он, смотря в свои серые глаза, отражающиеся в зеркале. – Просто хочу, чтобы это закончилось. Просто закончилось.
Опустив голову, он с силой сжал края раковины и зарыдал, жалея себя и мать. Он проклинал и ненавидел Темного Лорда и Дамблдора, что, несмотря на все свое величие, не может дать отпор Волан-де-Морту. Ненавидел Гарри Поттера, который окружен друзьями и почитателями. Но вместе с тем он ловил себя на мысли, что завидует ему, потому что хотел быть его другом. Потому он корил себя. Тогда в их первую встречу в магазине мадам Малкин Драко повел себя неправильно. Если бы он вел себя немного скромнее и не предстал перед Избранным надменным идиотом, то у него был бы шанс, что будущий гриффиндорец ответит на его рукопожатие до распределения по факультетам. Тогда отказ взбесил слизеринца. Как же ему, такому исключительному во всех смыслах Малфою, отказали в чести стать другом. Естественно, ему хотелось отмщения, потому он решил для себя, что раз не друг, то, значит, заклятый враг. Но, оказалось, что все это время Драко был врагом самому себе.
Опустившись на пол у раковины, Малфой подтянул колени к груди и, обхватив ноги руками, опустил голову. Он рыдал взахлеб, оплакивая свою участь. Он знал, что ему не выполнить задание Повелителя. Он обречен, как обречена и его мать. Об отце Драко не сильно заботился. Люциус сам виноват в том, что с ним случилось. И юноша не мог простить его за то, что мужчина вместо того, чтобы хоть как-то реабилитироваться и выслужиться перед Волан-де-Мортом, отдал тому на растерзание свою семью.
После разговора с крестным, Драко несколько воспрял духом. По крайней мере, он больше не был одинок. У него был человек, что также желает выполнения этого задания. Желает помочь своему студенту и его матери. И юный Малфой доверился Снейпу, надеясь, что теперь-то все должно получиться. Он выполнит задание Повелителя, и тот не накажет его, расправившись с родительницей. Он сделает то, что не может Люциус - он защитит свою семью.
Неожиданно для себя он нашел благодарного слушателя в лице призрака плаксы Миртл. Первое время жертва Василиска со стороны наблюдала за стенаниями юноши, когда тот появлялся в ее вотчине. Но потом она рискнула показаться ему, считая, что у них появилось общее занятие – плакать, жалея себя. Сначала Драко, конечно, отверг ее, убежав прочь. Для него, гордого и независимого слизеринца, привыкшего сдерживать свои эмоции при других, были неприемлемы свидетели его слабости. Но потом он вернулся через какое-то время, и они разговорились. Просто Драко надоело носить на своих плечах эту непосильную ношу. Ему необходимо было выговориться, поплакаться кому-то в жилетку, чтобы ему посочувствовали и поняли, как ему тяжело. И Миртл выслушивала его излияния, искренне жалела и даже пыталась приободрить. И теперь, когда было кому высказаться, юному Малфою становилось легче. Да, он все еще нес эту ношу, но он чувствовал поддержку погибшей когтерванки, чего никогда не получал ни от кого из своих товарищей. Миртл также прониклась к юноше симпатией. Она тоже чувствовала себя одинокой, что до смерти, что после. Им обоим нужны были эти встречи и разговоры. Сидя на полу, слизеринец и когтерванка говорили о жизни, жалуясь на свою участь.
Постучавшись в дверь кабинета декана, Драко вошел внутрь. Снейп сидел за своим столом и внимательно изучал что-то написанное на длинном свитке пергамента, но, подняв взгляд на вошедшего студента, отложил пергамент в сторону и поманил юношу к себе. Поднявшись со своего места, зельевар взмахнул своей палочкой, запирая дверь и накладывая полог тишины. Малфой подошел к столу, вопросительно смотря на мужчину.
- Я придумал, как передать Дамблдору посылку, - произнес Северус, возвращаясь на свое место и жестом указывая студенту на стул напротив себя. – Ты еще не занимался ожерельем?
- Нет, - замотал головой Драко, с надеждой смотря на крестного. – Проклясть его недолго. Я ждал вас, как вы и просили.
- Можешь приступать, - коротко улыбнулся Снейп. – На завтра запланирован поход в Хогсмид. Там ты отправишься к мадам Розмерте и наложишь на нее Империо. Сумеешь?
- Я очень хочу исполнить это задание, - усмехнулся слизеринец.
- Тогда получится, - кивнул декан. – Прикажешь ей, чтобы она передала сверток первому попавшемуся студенту, желательно с Гриффиндора, чтобы тот доставил его Дамблдору из рук в руки. И, конечно, чтобы студент ни в коем случае не раскрывал сверток. Ну, а там дело нескольких дней, я надеюсь. И мы получим труп директора. Повелитель будет доволен.
- Спасибо, крестный, - облегченно выдохнул юный Малфой. – План, действительно, должен сработать. Я немедленно займусь ожерельем.
- И занеси сверток мне, - попросил зельевар. – Не нужно оставлять такой опасный предмет в спальне. У нас, конечно, никто не лазает по чужим тумбочкам, но все же лучше перестраховаться. А завтра перед походом в Хогсмид заберешь его.
- Да, вы правы, крестный.
Северус снял заклинания с двери, и юноша покинул его кабинет. Оставшись один, мужчина опустился в свое кресло и, откинувшись на спинку, запрокинул голову и закрыл глаза. Да, план должен сработать. Отмщение уже скоро свершится. Виновный в смерти Лили Поттер скоро умрет. Оставалось только ждать.
***
К сожалению заговорщиков, Святое Провидение и сам Мерлин решили продлить деньки Дамблдора. Иначе никак нелепую случайность ввиду преждевременного раскрытия свойств проклятья никак назвать нельзя. Сначала все шло по плану. Мадам Розмерта под действием Империо передала сверток Кэти Белл – условие приказа: принадлежность к факультету Гриффиндор - что вместе с подругой посетила ее почти сразу после ухода Драко. Малфой даже добавил в приказ владелице «Три метлы», чтобы та тоже наложила на гриффиндорку Империо, чтобы та уж точно доставила директору сверток в целости и сохранности. Но… и это «но» звали Лианна, что училась на факультете Пуффендуй. Она, словно чувствуя, какая опасность исходит из свертка, просила гриффиндорку выбросить посылку, но та под действием Империо, конечно, не слушала. Тогда подруга попыталась вырвать сверток из рук Кэти, но девушка вцепилась в него мертвой хваткой. Гарри с Гермионой как раз возвращались в Хогвартс, находясь в крайне веселом настроении. Они увидели издали сцепившихся девушек, а потом вдруг Кэти вздрогнула, неестественно выгнулась и, взмыв в воздух, раскрыла рот в немом крике. На ее лице был изображен такой неописуемый ужас, что у присутствующих Лианны и гриффиндорцев волосы невольно зашевелились на голове. Потом охотница сборной Гриффиндора по квиддичу рухнула на заснеженную дорожку и затихла. Как Лианна ни пыталась ее растормошить, у нее не получалось.
- Я просила ее выбросить его, - плакала она, сидя у тела подруги. – Но она не слушала меня.
Гарри с Гермионой со страхом косились на открытый сверток, из которого выглядывала подвеска ожерелья с камнями, похожими по цвету на опал. Правда, рассудительная Грейнджер быстро взяла себя в руки, заявив, что Кэти необходимо как можно скорее доставить к мадам Помфри, чтобы та оказала ей помощь. Лианна быстро закивала головой, вытирая дорожки слез с лица. Она бросилась в сторону замка, чтобы позвать кого-нибудь из профессоров на помощь. А гриффиндорцы пока с помощью заклинаний, чтобы не прикасаться к самому ожерелью, поплотнее упаковали обратно посылку, чтобы доставить ее своему декану. Оба понятия не имели о задании юного Малфоя и о том, что ожерелье предназначалось для Дамблдора, иначе отнесли бы его не МакГонагалл, а Снейпу или сразу директору.