- Стефани? – недоуменно поднял вверх брови декан Слизерина. – А что ты?.. – спросил он, решив, что это молодая женщина пришла к нему, но обнаружил другую обстановку и понял, что он даже не заметил, как покинул свой кабинет. – А что я?.. привет, - наконец, выдал он и слабо улыбнулся уголком губ.
- Привет, - в ответ поздоровалась Стефани, подходя ближе. – Все хорошо? – обеспокоенно спросила она. – На тебе лица нет.
- Да, - сначала ответил Снейп, но потом тяжело вздохнул, поняв, что не хочет врать ей. – Нет. Не хорошо.
- Расскажи, - попросила Петтигрю, ободряюще сжимая руку мужчины. – Когда выскажешься, станет легче. Я же вижу, случилось что-то очень плохое.
- Нет, это так, временные трудности, - уже почти решившись на излитие души, зельевар собрался. Для него было непривычно плакаться о своих проблемах, да и загружать ими Стефани ему тоже не хотелось. – Я справлюсь, - для уверенности он даже улыбнулся, и, хотя коллега ему не поверила, но и настаивать не стала.
За время, что они знакомы, она поняла, что Северус вообще мало кому может довериться. Пожалуй, только Сириус и мог похвастаться тем, что декан «змеек» доверяет ему, как себе и не держит от него тайн. Стефани не стала давить, понимая, что Снейп сам должен сделать первый шаг, чтобы открыться ей. В противном случае, настаивая, она сделает только хуже.
- Ладно, - улыбнулась в ответ она. – Ты пришел, чтобы продолжить изучение?
- Изучение? – не сразу догадался зельевар, но потом вспомнил об их сеансах по окклюменции и отрицательно помотал головой. – Нет, Стефани, не сегодня. Прости, что я вот так неожиданно пришел.
- Не надо, Северус, - ласково улыбнулась Стефани. – Ты же знаешь, я тебе всегда рада.
- Спасибо, - кивнул Снейп и, попрощавшись, вышел из ее кабинета.
Закрыв дверь, он отошел к стене и прислонился к ней спиной. Для него стало загадкой, почему он неосознанно пришел именно к Стефани. До этого он не задумывался, что он чувствует и кем для него стала кузина его некогда школьного недруга.
Взяв на себя обязанность вернуть молодую женщину в реальный мир, он и представить себе не мог, что проникнется к ней симпатией. Сначала для него это было изучение чего-то нового. Не обладая никакими способностями окклюмента, Стефани смогла дать отпор такому легилименту, как Волан-де-Морт, а потом справилась и с самим Северусом. О таком выдающемся случае зельевар ранее не слышал и не читал. И ему стало интересно. Он рискнул попросить Стефани попытаться изучить эту способность. Он ожидал отказа, все же Петтигрю в свое время пострадала именно от вмешательства в свое сознание, но, к его великому удивлению, он получил согласие. Первые три сеанса прошли ожидаемо для Снейпа: Стефани не смогла противиться его способностями окклюмента и легко впускала в свое сознание. На вопрос, как же она смогла противостоять Темному Лорду, молодая женщина ответила, что просто разозлилась и сильно испугалась, что сходит с ума, ведь Волан-де-Морт пытался манипулировать ее разумом, посылая ей ложные видения и кошмары. Тогда Северус попросил ее разозлиться и на него. Он не боялся рецидива комы, все же в этот раз Петтигрю понимала, что Снейп не враг. И Стефани выполнила его просьбу. Следующая попытка проникнуть в ее сознание провалилась. Он снова оказался в пространстве с белым беспросветным туманом, которое Стефани надежно избрала для себя, как защиту. Тогда с удивлением и шоком зельевар понял, что не обязательно быть окклюментом, чтобы уметь защищать свое сознание. Правда, он так и не выяснил, как это работает в примере Стефани, но определенно ему становилось с каждым разом все интереснее и интереснее проводить эти сеансы.
И вот Снейп, оказывается, даже не заметил, как обычное любопытство переросло в какое-то нежное чувство. Он больше не мог отрицать, что ему просто нравится общество Стефани. И, даже не думая о ней, в минуты грусти и тревоги, он отправился именно к ней. И ему даже захотелось выплеснуть все свои эмоции, поделиться своими проблемами. Пусть она и не сможет помочь, но просто желание высказаться, увидеть, что ей не все равно на его страдания. Он был уверен, что встретит только понимание в ее глазах. И все же он не решился. Слишком привык прятать за маской отчужденности и сарказма свои истинные чувства. Но при этом он чувствовал, что эта маска трескается в присутствии Стефани Петтигрю. Возможно, однажды…
Резко прервав свои мысли, зельевар оттолкнулся от стены и быстрым шагом направился в свой кабинет. Не время предаваться эмоциям, нужно придумать новый план по устранению Дамблдора. Сейчас от его врожденного хладнокровия и трезвого, не затуманенного чувствами, мозга зависит благополучие крестника и его матери. Снейп обещал Драко, и тот ему доверился. Он не имел право не оправдать надежды юноши.
***
Гарри снова направлялся в кабинет директора. Получив после ужина сообщение, он искренне удивился. Он был уверен, что после того, как он высказал свои обиды в разговоре с Люпином, тот поспешит поставить своего благодетеля в известность о результатах. Но, либо Дамблдору выбирать не приходилось, и ему необходимо было скорее перевалить ответственность на плечи Избранного, либо… и в это Гарри верилось с трудом, но все же этот вариант он не мог списывать со счетов, Ремус ничего не доложил директору. В этом случае Поттер-Блэку хотелось верить, что его слова заставили оборотня задуматься. Все-таки это неподдельное удивление и сожаление, что юноша увидел в глазах друга своих родителей, когда он рассказывал о своей жизни до Хогвартса, было сложно сыграть.
За раздумьями Гарри и добрался до ниши с горгульей, что охраняла вход в вотчину главы школы. Произнеся пароль, указанный в сообщении, он вступил на ступеньку появившейся лестницы и, поднявшись наверх, постучал в дверь.
- Войдите, - раздался с той стороны немного усталый голос Дамблдора. – Гарри, здравствуй, мой мальчик, - слабо улыбнулся он, стоя у Омута памяти и даже не обернувшись к вошедшему студенту. Тот повел бровями и подошел ближе. – Сегодня я расскажу тебе не о своем воспоминании, а некой домовихи Похлебы, что мне удалось раздобыть, - все еще не смотря на Поттер-Блэка, продолжал директор, нависнув над чашей Омута. – Домовиха прислуживала Хэпзибе Смитт, которую сгубила ее страсть к коллекционированию редких артефактов. К миссис Смитт попала чаша, являющаяся одной из реликвий, оставленных нам Основателями. Как ты знаешь, их четыре, по количеству факультетов нашей школы. Меч Годрика Гриффиндора, которым ты на своем втором курсе сражался с Василиском. Кандида Когтевран не зря считалась мудрой женщиной, ибо имела диадему с соответствующими качествами. К сожалению, она утеряна и о ее судьбе мне не удалось ничего узнать. Чаша Пенелоппы Пуффендуй также затеряла свои следы, но, оказывается, она хранилась у миссис Смитт, хваставшейся тем, что ее род происходит как раз от рода Пуффендуй. Как выяснилось, чаша перешла к ней по наследству, как и медальон Салазара Слизерина, о котором ты, скорее всего, ничего не знаешь, но о нем позже. Сейчас мне удалось выяснить, что, будучи еще Томом Реддлом, Лорд Волан-де-Морт, подрабатывая в лавке «Горбин и Берк», встретился с миссис Смитт, и та, из желания похвастаться редким коллекционным предметом, показала чашу Тому. Естественно, он не мог не пожелать заполучить такой выдающийся артефакт. Но миссис Смитт, несмотря ни на какие уговоры, не захотела продавать чашу, и Волан-де-Морту пришлось забрать ее силой, убив владелицу. Как ты понимаешь, Гарри, он превратил ее в один из своих крестражей. Чтобы отвести от себя подозрения, Том заколдовал домовиху Похлебу с помощью Империо и подправил ее воспоминания, чтобы та считала, что именно она убила свою хозяйку. Бедная домовиха считала, что случайно отравила свою хозяйку. Министерство признало Похлебу виновной, конечно, но вынесло послабление, все же та была уже очень стара и могла напутать что-то с зельями или приправами для еды. Я нашел ее в последние дни жизни и смог узнать, как все обстояло на самом деле. Как и в случае с добычей кольца, Волан-де-Морт просто свалил вину на другого, пользуясь своими выдающимися способностями легилимента. Убив деда, Том подправил воспоминания своего дяди Морфина, чтобы тот взял вину на себя, а в случае со смертью Хэпзибы Смитт виноватой оказалась Похлеба.