- Кричер, - тихо позвал он, выпрямляясь. На его зов тут же материализовался дух Рода Блэк и склонился в низком поклоне. – Можем возвращаться домой, - довольно улыбнулся Родольфус, поворачивая голову к слуге.
Тот с готовностью кивнул головой и протянул руку. Когда волшебник взялся за нее, дух аппарировал их из помещения. Гоблин прождал еще около десяти минут, а потом подошел к прикрытой двери и позвал волшебника. Не получив ответа и на повторный оклик, поверенный аккуратно заглянул внутрь через небольшой зазор в дверном проеме. В помещении было пусто, но этот факт поверенного почему-то не удивил. Пожав плечами и неопределенно хмыкнув, он просто закрыл дверь и, дождавшись, когда та снова мигнет, запечатавшись от нежелательных посетителей, вернулся к тележке, которая тут же унесла его прочь. Три аврора, прибывшие на вызов, поступивший от стражника банка, простояв около получаса снаружи у здания Гринготтса, так и не дождались выхода преступника из его дверей. Озлобленные, они отругали охранника, который и сам не понимал, куда делся Пожиратель Смерти и почему провожающий его гоблин вернулся в одиночестве. Наградив бедного служащего банка нелестными эпитетами, авроры аппарировали ни с чем.
Родольфус Лестрейндж появился в гостиной Гриммо Плейс 12 вместе с Кричером. Там их уже ожидали Гарри с Гермионой и Элоиза. Мужчина игриво подмигнул присутствующим и, подняв руку с зажатой в ней чашей, победно улыбнулся. Гарри с Гермионой счастливо засмеялись и от радости поздравили друг друга с победой, крепко обнявшись.
- Кричер, а ты не можешь ускорить процесс возвращения истинного облика? – спросила Фоули, недовольно морща нос и смотря на волшебника.
Тот весело засмеялся и послал молодой женщине воздушный поцелуй, породив со стороны студентов новый взрыв хохота. Но не успел дух ответить или проделать соответствующие манипуляции, как Родольфус скривился от внезапной боли и наклонился вперед, обхватывая себя свободной от ноши рукой за живот. Присутствующие с сожалением смотрели на его страдания, сопутствующие возвращению истинного облика после окончания действия оборотного зелья. Когда мужчина выпрямился, их взорам предстал Сириус Блэк.
- Так лучше, Лиз? – с озорной улыбкой спросил он, и Элоиза, довольно улыбнувшись, поспешила запечатлеть на любимых губах страстный поцелуй.
После волшебники расселись вокруг журнального столика, на который Лорд Блэк поставил добытую чашу. Он не стал торопиться уничтожать реликвию, дав своей возлюбленной вдоволь налюбоваться на наследие Основательницы ее факультета, как до этого дал попрощаться другу с реликвией Слизерина. Фоули наклонилась к самой чаше, с обожанием смотря на нее. Ей показалось, что грани алмазов призывно заблестели, будто подмигивая ей. И оттого служащей Министерства Магии было вдвойне обидно, что реликвию необходимо уничтожить. Это больше не было наследием ее уважаемой и почитаемой Пенелопы Пуффендуй. Лорд Волан-де-Морт осквернил эту вещь, поместив в нее часть своей темной и злой души. Грустно вздохнув, Элоиза с трудом смогла отвести взгляд и поднялась со своего места. Она специально повернулась к столу спиной, не находя в себе сил смотреть, как чашу будут уничтожать.
Сириус сочувствующе посмотрел в спину избранницы, а потом взял протянутый сыном клык Василиска, ради которого молодые люди снова спускались в Тайную комнату. Лорд Блэк положил добытую реликвию на бок и, резко замахнувшись зажатым в ладони клыком, продырявил его острием грани чаши. И снова, как с медальоном, волшебники услышали пронзительный вскрик, но в этот раз студенты даже закрыли уши ладонями, ибо он показался им более оглушительным, чем раньше. Сириус поморщился, зажмуривая глаза, а Фоули едва сдержала слезы, а так как ее лица никто не видел, то и ее скорбной гримасы никто не заметил.
Вдруг Гарри особенно сильно закричал, наклонившись к своим коленям. Он не слышал, как Гермиона и Сириус, бросившись к нему, обеспокоенно позвали его по имени, не понимая, почему на нем уничтожение крестража отразилось более чем на остальных. Сам же Избранный почувствовал, как уже почти забытой болью обожгло шрам на лбу, а потом перед глазами сами собой возникло видение. Он увидел старика со спутанными седыми прядями, достающими ему до лопаток, в тюремной камере, что с какой-то непонятной насмехающейся усмешкой смотрел прямо на него. Только вот Гарри точно знал, что ранее нигде этого человека не видел и быть в том месте не мог.
- Я больше не ее хозяин, глупец, - хрипло смеясь, проговорил старик. – А ты никогда им не станешь.
- Посмотрим, - знакомым шипящим голосом проговорил Гарри. – Я убью всех, чтобы завладеть ею.
- Но не Дамблдора, - продолжая веселиться, ответил незнакомец. – Я пытался. Но, - он откинулся спиной о каменную стену позади себя – как видишь, я здесь. А она у него. И у тебя нет шансов.
- Ошибаешься. Я сильнее тебя. Ты слаб, потому не сохранил ее. Старшая палочка подчиняется только истинному Повелителю Судеб. И это я, Лорд Волан-де-Морт. Авада Кедавра!
- Нееет! – в отчаянии выкрикнул Гарри, увидев зеленую вспышку перед собой и вместе с этим ощутив, как боль от шрама стала невыносимо сильной, вытесняя собой все прочие чувства.
Он прогнулся в пояснице и, рухнув на пол, сжался в позе эмбриона, закрыв голову руками. Гермиона упала на колени рядом с избранником, со слезами на глазах смотря на мучения любимого. Сириус, положив ладонь на плечо юноши, тщетно пытался дозваться его, а Элоиза закрыла рот ладонью, искренне жалея Избранного. Видение пропало так же быстро, как и появилось, через несколько минут медленно отступила и боль. Поттер-Блэк смог расслабиться и часто задышал, а до его ушей, наконец, донеслись обеспокоенные голоса крестного и жалостливые всхлипы Грейнджер.
- Сохатик, ты меня слышишь? – вопрошал Сириус, не на шутку испугавшись за здоровье юноши. – Мерлин, сын, прошу, ответь хоть что-то.
- Я… - хрипло вымолвил Гарри, поднимая взгляд на склонившегося над ним мужчину. – Норм… нормально… охх.
Опираясь на ладони, он приподнялся над полом, морщась от остаточной боли, что иголочками колола его словно из-под кожи. С помощью главы Рода он смог принять сидячее положение и сразу же попал в крепкие объятия Гермионы, что принялась причитать, как же она испугалась, когда он рухнул, как подкошенный. Юноша просто зарылся лицом в ее кудри, расслабленно улыбаясь сквозь силу.
- Что это было? – спросил Лорд Блэк, когда девушка отстранилась и, убедившись, что возлюбленный не забьется в следующем припадке, вытерла дорожки слез со своего лица, но объятия разнимать не спешила, сидя прямо на полу вместе с Гарри. Избранный перевел дух и рассказал о подробностях своего видения.
- Старшая палочка? – в неверии расширились темные глаза Сириуса. Он уселся на пол и, облокотившись о край журнального столика спиной, положил локти на согнутые в коленях ноги. У него было такое ошеломленное выражение лица, что молодые люди и Элоиза не сводили с него взгляда, ожидая, когда он озвучит озарившую его догадку. – Ты видел Грин-де-Вальда, Гарри, - наконец, произнес он, смотря на юношу и будто сквозь него. Студенты непонимающе нахмурились, а Элоиза тихо ахнула. – Волан-де-Морт ищет Старшую палочку. Он, как и все до него, уверен в ее абсолютной непобедимости. Черт, это плохо. Если он ее получит… дракклова мать, - выругался он и подскочил на ноги.
Отойдя к стене, он замахнулся и стукнул по ней кулаком, еще раз смачно ругнувшись с досады, то ли от боли, то ли от осознания того, что враг станет еще непобедимее с абсолютным оружием. Облокотившись ладонями о стену, он опустил голову. Элоиза прикрыла глаза, шумно выдохнув сквозь зубы. Она также знала о выдающихся боевых способностях Бузинной палочки, являющейся одним из даров самой Смерти. Правда, в отличие от своего избранника, она верила в подлинность сказки барда Биддля, считая, что три дара были созданы именно воплощением Смерти, а не самими братьями Певереллами.
- Получается, Старшая палочка у Дамблдора? – переспросил Гарри, смотря в спину родителя. – На первом курсе я узнал, что директор прославился победой над темным магом Грин-де-Вальдом, что терроризировал всю Европу.