- Это все ты, - взревел не своим голосом Рон и бросился на бывшего друга с кулаками.
- Петрификус Тоталус, - выкрикнула Гермиона, направляя свою палочку на сокурсника и спасая избранника от членовредительства с его стороны.
Уизли замер, как вкопанный, и только его выпученные глаза выдавали, что он еще в сознании.
- Я, говоришь, во всем виноват? – переспросил Поттер-Блэк. – Мерлин, и как я мог быть так слеп, искренне считая тебя своим другом? Да лучше бы я Драко руку тогда пожал. Вся наша с тобой дружба была одной сплошной ошибкой. Ты обвиняешь меня в том, в чем виноват сам. Движимый лишь своей завистью, ты не видишь очевидного. Ты решил быть моим другом именно потому, что сам из себя ничего не представляешь. Думал, что в статусе лучшего друга и соратника Великого Избранного и сам станешь чем-то значимым. Ты все время сокрушался, что вечно находишься в тени своих более удачных братьев, но сам ни разу даже пальцем не пошевелил, чтобы так же хотя бы попытаться чего-то добиться. Думаешь, Биллу, Чарли, Перси, да даже Фреду с Джорджем все само в руки свалилось? Нет, Рон, они приложили много усилий, чтобы стать одними из лучших в своем деле. Ты же сделал одно целое “ни черта”. Зато всегда ругался, когда тебе указывали, что ты никто и таковым останешься до конца своих дней. В твою необремененную разумом голову ни разу не закралось захудалой мыслишки, что нужно что-то менять, чтобы тебя зауважали. Не знаю, книжки умные почитать, попытаться улучшить оценки или просто найти занятие, в котором ты мог бы стать лучше других. Нет же, я Рон Уизли и любите меня таким, какой я есть. А почему все должны тебя любить просто за то, что ты есть? Ты завидуешь моей славе, хотя знаешь, какой трагедией она мне досталась. Да лучше бы у меня остались живы родители, чем я стал Избранным. Я, не думая, отдал бы все свои деньги и славу, лишь бы мои родители и дальше были со мной. У тебя было все, Рон. Большая любящая семья, огромный потенциал чистой крови, который ты мог развить, как твои братья, но ты ни разу палец о палец не ударил. И вот теперь ты получил, что заслуживал. И к этому ты пришел самостоятельно. Каждый твой поступок, движимый чувством зависти, вел тебя к этому моменту. Винить в своей тупости и недальновидности ты можешь только себя.
Высказавшись, Гарри взял Гермиону под руку и, развернувшись, молодые люди продолжили свой путь до входа в Хогвартс. А Рон, пока не спало заклятье девушки, остался стоять неподалеку от двора школы, смотря вслед своим некогда друзьям. И одинокая слезинка скатилась по его щеке. Рон Уизли, имея, если не все, то очень многое в этой жизни, все потерял. И последним лишением стало разрушение магического ядра юного волшебника. Чистокровный маг стал сквибом, и палочка, не чувствуя в своем хозяине магических способностей, отказывалась работать в его руках.
На следующий день начались уроки по телепортации, которые прибыл вести один из авроров Министерства. Воодушевленные, наконец, иметь возможность аппарировать прямо как их старшие товарищи, все шестикурсники толпились у входа в Главный Зал, который уже не раз использовался для проведения дополнительных уроков. Занятия по аппарации также проводились в субботу, как и Дуэльный Клуб, только в послеобеденный период . На время проведения занятий по аппарации присутствовала не только мадам Помфри, но и пара колдомедиков из клиники Святого Мунго, ведь приобретение умения трансгрессии у новичков чаще всего сопровождалось расщепами, когда юный маг, недостаточно сосредоточившись, мог получить открытую рану или вообще лишится конечности. И хотя, к счастью, все студенты к концу занятий сохранили свои конечности на своих местах, совсем без работы колдомедики не оставались. Но студенты, желая освоить нужное умение, старались и с каждым разом все больше шестикурсников выходили из дверей Главного зала довольными.
После ужина Гарри получил записку от директора, в которой тот снова вызывал юную надежду всей магической Британии на встречу. Обрадовавшись, что Дамблдор готов продолжить показывать ему воспоминания о крестражах, Поттер-Блэк поспешил в кабинет главы школы. В этот момент он очень благодарил Святое Провидение и самого Мерлина, что посылка Снейпа так и не была доставлена адресату. А вот сам декан Слизерина искренне недоумевал, ведь директор должен был получить отравленное вино еще до того, как Северус захотел отменить доставку, выяснив истинные планы Волан-де-Морта относительно добычи Старшей палочки. Но Дамблдор был еще жив, хотя мадам Розмерта, все еще находясь под подчиняющим заклинанием Драко, доставила посылку, как было приказано. И сейчас вторая неудача скорее играла в пользу заговорщиков, а не наоборот.
Директор сидел за своим столом, имея очень изможденный вид. Проклятье уже полностью уничтожило кисть его правой руки, но старый маг не сдавался и сопротивлялся изо всех сил, осознавая, что отправляться к предкам ему еще рано. Он изо всех сил, используя все свои ресурсы в Ордене Феникса, искал информацию о крестражах Темного Лорда, намереваясь уничтожить их как можно больше, прежде чем проклятье окончательно сломит его. А еще ему необходимо было направить Избранного, чтобы после смерти великого светлого чародея, его дело было продолжено и закончено.
- Здравствуй, Гарри, мой мальчик, - поздоровался Дамблдор, поднимаясь со своего стола.
- Доброго вечера, профессор, - ответил на приветствие Поттер-Блэк, косясь на подготовленный Омут Памяти.
- Я хочу напомнить тебе о моей небольшой просьбе, когда мы с тобой встречались летом, - проговорил директор, беря со стола маленькую склянку, наполненную белесой жидкостью. – Когда я попросил тебя сопровождать меня на встречу с профессором Слизнортом.
- Да, вы попросили меня сблизиться с ним, - кивнул Гарри. – И, кажется, мне это удалось. Наверно, смена преподавателя, действительно, способствовала улучшению освоения материала. Профессор хвалит меня, да я и сам отмечаю, что мои способности зельевара улучшаются, - добавил он, не став, конечно, уточнять, что все дело в подаренном учебнике Снейпа.
- Да, я этому чрезвычайно рад, - слабо улыбнулся глава школы, вставая у Омута. Раскупорив склянку, он вылил содержимое в чашу, а Гарри подошел ближе, наблюдая, как воспоминание змейкой плавает внутри чаши. – И сейчас я хочу показать тебе, - продолжил Дамблдор – почему я попросил тебя сблизиться с Горацием.
Гарри кивнул и, наклонившись над Омутом, позволил тому поглотить свое сознание. Юноша оказался в воспоминании, которое принадлежало Слизнорту. Оно произошло в кабинете Зельеварения, когда преподаватель как раз закончил урок, и студенты стали покидать помещение. Только один студент не спешил, и Поттер-Блэк узнал в нем молодого Тома Реддла, чей призрак видел на своем втором курсе, столкнувшись с первым крестражем, оставленным будущим Темным Лордом.
- Поторапливайтесь, Том, - с добродушной улыбкой обратился к своему лучшему студенту Слизнорт. – Вы же не хотите опоздать на следующий урок.
- Я хотел спросить кое о чем, сэр, - невинно улыбаясь, проговорил юный Волан-де-Морт. – Что вы знаете о… крестражах?
Ответа от преподавателя Гарри не услышал. Вместо этого он увидел, как исказилось окружающее его пространство, а предметы вокруг будто потеряли свою четкость. Но лишь на пару мгновений. Потом кабинет стал прежним, только вот Слизнорт больше не улыбался. Его глаза были расширены от ужаса, а губы мелко подрагивали.
- Я не знаю, зачем это вам, Том, - пробормотал он тихим голосом – но я ничем не могу вам помочь. Уходите немедленно.
Не успев понять, что произошло и удивиться странности воспроизведения воспоминания, Избранный вернулся в реальность, вынырнув из Омута Памяти. Рядом стоял Дамблдор и в ожидании смотрел на студента.
- Что это было, сэр? – спросил тот, растерянно моргая. – Волан-де-Морт что-то сказал профессору Слизнорту?
- Именно так, Гарри, - закивал директор, а потом медленно двинулся к своему столу и, устало опустившись на кресло, облегченно прикрыл глаза. Гарри продолжал смотреть на директора, ожидая ответа на свой вопрос. – И именно это тебе предстоит выяснить, мой мальчик, - продолжил глава школы спустя некоторое время, вновь открыв глаза и теперь даже как-то с вызовом смотря в зеленые глаза Избранного. – Просмотрев это воспоминание, я обратился к Горацию, но он разозлился и отказался отвечать на мой вопрос. Дело в том, что Гораций немного подправил воспоминание, прежде чем отдать его мне. Он скрыл истинное содержание их с юным Волан-де-Мортом разговора.