Обстановка там была не легче. Много семей вмиг осиротело, оказалось разорвано и преисполнено утратой. Семейство Уизли оплакивало смерть Перси, казалось, наиболее горестно. Пусть долгие три года между ними и царила размолвка, третий сын Уизли никогда не был чужим для своей семьи. Больше всех убивалась Молли - как мать многодетного семейства, в душе она глубоко сожалела, что порой не удавалось подарить каждому необходимую долю материнской любви и ласки. Столько было недосказано, столько не сделано, а теперь это и вовсе не представляется возможным… Близнецы, Билл, Чарли и Джинни также не могли сдержать слез горя. Перси был и оставался их братом, даже несмотря на регулярные мелкие ссоры и конфликты, которые всегда являлись неотъемлемой частью многодетных семей. И хоть близнецы с Джинни занимали наиболее непримиримую позицию по отношению к старшему брату, сейчас это не имело никакого значения, когда они стояли живые перед телом того, кто самопожертвованием попытался загладить свою вину перед семьей.
Вокруг тела Грюма собрался уцелевший отряд мракоборцев. Они молча стояли, опустив головы, отдавая последние почести своему незаменимому наставнику, не раз ведущего их в бой против Пожирателей и прочих преступников, задававшего боевой дух на каждой миссии, вселявшего крепкую веру, что поражение сил Света попросту невозможно. Тонкс, его протеже, тихо всхлипывала, нарушая общее тягостное молчание. За время их совместной службы могучий аврор смог стать для нее вторым отцом, человеком, на которого она всегда равнялась и стремилась пойти по его стопам. Узнав о смерти Ремуса, метаморфиней овладела неудержимая истерика, сопровождающаяся рыданиями и неспособностью здраво воспринимать происходящее. Теперь же, стоя над поверженным наставником, моральное истощение начинало заявлять о себе. Ее подхватили стоящие рядом авроры, когда у Тонкс подкосились ноги, а в глазах потемнело, отпуская измученное сознание. Было решено оставить ее на попечение мадам Помфри, которая суетилась между ранеными и теми, кто не мог морально справляться со смертью близких и товарищей.
Защитники и прибывшие в Хогвартс члены семей погибших еще некоторое время стояли во дворе, прощаясь с покойными, после чего процессия двинулась в Большой зал на общую трапезу. Семья Блэков и Гермиона не спешили возвращаться на Гриммо, чувствуя, что здесь они гораздо нужнее. Встречающиеся на пути люди наперебой подходили к Избранному со словами благодарности, восхваления, соболезнования, траура, словно бы не понимая, что юноше сейчас, как никогда, требовалось побыть наедине с близкими или вовсе одному, чтобы разобраться в мыслях после череды событий. Да, они победили, отстояли последний бастион светлых сил, но какой ценой? Можно ли было поступить как-то иначе, чтобы снизить пугающее число жертв? Стоило ли вообще давать бой армии Волан-де-Морта вместо того, чтобы сразу выйти к нему и Нагайне лицом к лицу с верными союзниками позади? Была ли возможность отговорить несовершеннолетних защитников от участия в битве? На эти вопросы Гарри еще только предстояло дать ответы самому себе. Гермиона молча шла рядом с ним, крепко держа парня за руку, пытаясь как-то помочь его состоянию не словами, а, скорее, присутствием и теплыми прикосновениями. В какой-то момент это дало свой результат. Гарри слабо улыбнулся любимой уголками губ и сжал ее ладонь в ответ. Парочка постаралась не привлекать к себе внимание, заходя в Большой зал и занимая место в отдалении от остальной толпы.
Закончив победно-поминальную трапезу, все стали постепенно расходиться. Кто-то отправлялся в гостиные факультетов, чтобы выспаться и отлежаться после нелегкой ночи, кто-то аппарировал с телами близких прямо с территории замка - МакГонагалл на время сняла часть защитных чар ввиду сложившихся обстоятельств, - кто-то, еще державшийся на ногах, собирал отряды по восстановлению разрушений. Объем работ предстоял немалый - то тут то там зияли пустотой выбитые окна, часть перекрытий на этажах была снесена, местами был обвален потолок и пробиты стены, а деревянный мост, ведущий к хижине Хагрида и стоянке с каретами, был и вовсе уничтожен. И если часть ущерба можно было восстановить коллективным применением Репаро, то разрушения, затронувшие древнюю магию замка, уже не подлежали реконструкции и было решено превратить их в памятные места, напоминающие о событиях великой битвы. На восстановление моста сослали пленных егерей и наемников. С этого сброда все равно было нечего спрашивать, устраивать суд ради кучки отребья было бы бессмысленно, поэтому они принялись за работу под неусыпным контролем авроров. Каждый из них был приговорен к пожизненному заключению в Азкабане по окончании строительства, поэтому необходимо было следить, чтобы маргиналы напоследок не выкинули какую-нибудь гадость.
Пока намечали план работ, разделялись на отряды, расходились на точки сбора, к Гарри подошла профессор МакГонагалл, положив ему руку на плечо.
- Гарри, - слабым голосом позвала его декан, - Я понимаю, что вы измотаны и хотите побыть в уединении, но нам нужно поговорить с глазу на глаз. Лучше не затягивать с этим, поскольку подходящего момента в ближайшее время не предвидится.
Тот молча кивнул, позволив Минерве увести себя в кабинет Дамблдора. Поднявшись по винтовой лестнице, они сели по разные стороны директорского стола. Профессор начала свою речь:
- Незадолго до битвы нам удалось получить оригинал завещания Дамблдора. Министерство, подконтрольное Волан-де-Морту, пыталось изъять его из школы, поэтому мне пришлось сдать его в сейф Гринготтса, чтобы до него не добрались. Теперь же хотелось обсудить несколько обговоренных в нем моментов, - Минерва положила на поверхность стола пергаментный свиток и - к изумлению Гарри - потрепанный снитч.
- Дамблдор завещал его вам, - произнесла МакГонагалл, глядя, как Гарри осматривает золотой шарик на предмет оставленных посланий или знаков, - Он не уточнил, почему именно снитч. Наш бывший директор порой вводил в недопонимание своими действиями и мотивами, но сейчас… - она прервалась на полуслове.
Снитч открылся, раздвинув золотые створки и явив изумленным Гарри и Минерве небольшой черный камешек правильной октаэдрической формы.
- Это же Воскрешающий камень? - спросил Гарри, рассматривая находку со всех сторон.
- Да… но.. как? Он же считался давно утраченным и ни в одном источнике нашего времени нет ни одного упоминания о его поисках, - Минерва, казалось, на некоторое время была готова поверить в возможность деления на ноль, нежели смириться с открывшимся фактом.
- У Дамблдора были свои, скажем так, способы вести игру и хранить секреты даже от самых ближайших союзников, - криво ухмыльнулся Гарри, бросив ненавидящий взгляд на завещание. - Я оставлю вам некоторые воспоминания, которые помогут пролить свет на личность директора. Посмотрите на досуге, - он подошел к Омуту памяти, затем с помощью палочки перенес в него несколько серебристых нитей. - Я бы с радостью рассказал все сам, но эта история слишком долгая и запутанная, а я, как вы верно подметили, смертельно устал.
- Хорошо Гарри, - совладав с собой, ответила МакГонагалл, - еще один момент, прежде, чем я отпущу вас - стоит задуматься об организации похорон. Среди покойных много тех, кого некому забрать и воздать почести. Да и профессорский состав также понес потери, - голос женщины дрогнул, - Я всегда относилась к Сивилле предвзято, считая ее вычурной шарлатанкой, которая непонятно как занимала преподавательское место. Но не думала, что ее смерть так отразится на всех нас, - она помолчала некоторое время, после чего продолжила: - Мы должны возвести мемориальную братскую могилу для тех, кто обрел на территории замка свой покой и жизнью выкупил нам победу. Всем этим займемся уже завтра, а теперь нас ждут отдых и более насущные дела.