Юноша практически не вылезал с отработок, а после лишился и членства в сборной по квиддичу. Весь Гриффиндор встретил это вопиющую новость громкими возгласами и попытался отвоевать у своего декана отмены этого приказа, зная, что без Поттера шансы получить очередной кубок школы по квиддичу сводились практически к нулю. Конечно, МакГонагалл тоже это понимала, но, к сожалению, она была таким же подневольным человеком, не имея право оспаривать распоряжения Инспектора Хогвартса. Место ловца заняла Джинни Уизли, которая делала неплохие успехи в этом виде спорта. Естественно, девушка не чаяла надежд, что сможет соревноваться в способностях с Великим Избранным, но торжественно пообещала членам команды и всему факультету в целом, что приложит все свои силы, чтобы «львы» не сдались без боя.
Вид отработок женщина так же изменила, теперь Филчу разрешалось применять его любимые пытки. Зная, что за Поттера заступиться некому, ибо он сирота, Амбридж не сдерживала своих садистских наклонностей. Мадам Помфри в этом случае запрещалось оказывать медицинскую помощь гриффиндорцу, но медсестра игнорировала ее запреты, жалея Великого Избранного.
Несколько раз профессора взывали к Дамблдору, прося его вмешаться, но тот был связан по рукам и ногам. Выступить против Амбридж, заручившейся поддержкой самого Министра Магии, было сродни потерять все позиции светлого мага, в том числе членства в Визенгамоте и кресла директора школы. Но именно сам директор не особо и страдал от нового порядка в Хогвартсе. Хотя бы по причине того, что довольно часто отсутствовал, и его заменяла МакГонагалл. О том, где он пропадает, не знала даже декан Гриффиндора, как бы Амбридж не пыталась у нее это выведать.
Но диктатура Амбридж не сломила дух гриффиндорцев, как бы ни старалась. Узнав от крестного всю необходимую информацию о Выручай-комнате, Гарри решил, что надо все-таки претворять задумку с самостоятельными уроками по ЗОТИ в реальность. К своему удивлению, он узнал, что его идею готов поддержать почти весь факультет, исключая младшие курсы. В Отряд Поттера записались даже несколько студентов с факультета Когтерван и Пуффендуй, хотя о наборе в группу не было широко известно из-за опасности, что дружина может помешать реализации задумки. Итого уже через несколько дней после присвоения замминистру нового титула ОП насчитывало более пятнадцати человек. Даже Рон Уизли, забыв о своей ненависти к бывшему другу, пришел на собрание. До самого последнего дня до рождественских каникул и после них Гарри с Гермионой, основываясь на учебниках по боевой и высшей магии, что предоставляла в наличии Выручай-комната, помогали своим единомышленникам изучать атакующие и защитные заклинания. Все члены ОП единогласно признавали, что, пожалуй, лучших преподавателей по этой дисциплине у них еще не было.
Но даже почти стопроцентная занятость Поттера (учеба, отработки и занятия с ОП), не помешали юноше продолжить изучать дневник своей матери, хотя он и смог вернуться к нему только на рождественских каникулах. Из-за того, что большинство студентов разъехались по домам, включая членов Инспекционной Дружины, времени стало больше из-за отсутствия уроков. К сожалению, Гарри не с кем было спраздновать этот светлый праздник. От компании Дурсль юноша отказался сразу, – впрочем, его родственники его и не приглашали – как и еще раз испытать терпение Дамблдора, «пропав» на несколько дней в родовом имении Блэк. Но брюнет все равно связался с помощью поискового ритуала с крестным, чтобы поздравить друг друга с праздником и немного пообщаться. Во время этого момента Сириус тепло поздравил крестника, что тот прислушался к его словам, не упустив свое счастье в лице Гермионы. Девушка тут же спросила, можно ли ей в следующий раз прибыть вместе с возлюбленным на Гриммо Плейс, и Лорд Блэк не выказал возражений на этот счет, сообщив, что откроет для нее эту возможность.
И вот, отпраздновав Рождество и позавтракав на следующее утро, Гарри с Гермионой, – девушка не захотела, чтобы ее возлюбленный проводил праздник в одиночестве, а потому осталась с ним в Хогвартсе - пользуясь тем, что спальня мальчиков пустовала, устроились на кровати брюнета и, открыв дневник Лили Поттер, приготовились окунуться в очередное воспоминание.
30 января 1976
Ослепительный свет, и Поттер обнаружил, что стоит посреди гостиной родного факультета. Его мама сидела в кресле у камина и читала какую-то книгу. В гостиной было немноголюдно. Пожалуй, еще не более пяти студентов, каждый занимающийся своими делами. Испугавшись, что артефакт мог был рассчитан только на одного человека, брюнет оглянулся. Грейнджер стояла по правую руку от него и с улыбкой смотрела на будущую миссис Поттер. До этого девушка видела мать своего друга только на фотографиях, а потому пусть и в воспоминании, но все же почти вживую, видеть рыжеволосую волшебницу было для Гермионы невероятно. Заметив внимание любимого, она перевела на него взгляд, и ее карие глаза заблестели от счастья. Гарри улыбнулся ей в ответ, и молодые люди повернулись к хозяйке дневника, чтобы проследить за развитием событий.
В этот момент проем открылся, и в гостиную вошел Джеймс Поттер, одетый в теплую верхнюю одежду волшебника. У него было немного раскрасневшееся обветренное лицо, выдающее, что юноша недавно с прогулки. Быстро найдя неподалеку Эванс, юноша просиял и направился прямо к ней. Девушка была очень занята чтением, а потому его появление заметила не сразу. Лишь когда Сохатый негромко кашлянул, привлекая к себе внимание, Лили подняла взгляд.
- Привет, – широко улыбнулся Джеймс, а потом вдруг стушевался. – Эм, ты сейчас не занята? То есть… я хотел сказать, что хотел бы тебя кое-куда пригласить.
- Вот как? – переспросила девушка и закрыла книгу. – Хорошо.
- Тогда ты не могла бы надеть мантию потеплее? – сказал Поттер, обрадовавшись, что его не прогнали.
- Хм… - задумчиво протянула Эванс и поднялась на ноги. – Ладно. Я быстро.
- Да, я здесь, все нормально, – просиял Джеймс и взлохматил свои волосы, запустив в них две пятерни рук.
Гарри и Гермиону, с улыбками смотрели на смущающегося гриффиндорского охотника сборной по квиддичу, пока их тянуло следом за Лили, которая направилась в женскую спальню, чтобы взять теплую одежду. Вернулась девушка, действительно, быстро. Джеймс вскинул голову и, кивнув сокурснице, направился к выходу из гостиной. Надевая по пути мантию и застегивая ее, Лили вышла следом.
- Итак, Джеймс, куда мы идем? – спросила Эванс.
Следуя за родителями, Гарри улыбался. Он заметил, что мама обратилась к отцу по имени, а не фамилии, как было до этого, а, значит, сейчас то самое время, когда, наконец, между ними стали налаживаться отношения.
- Пока это сюрприз, Лили, наберись терпения, – загадочно улыбнулся Джеймс.
Эванс усмехнулась, но больше допытываться не стала. Так в молчании молодые люди покинули пределы Хогвартса и вышли на улицу. Гости из будущего воспользовались возможностью «погулять» по прошлой школе, оглядываясь по сторонам и отмечая изменения, произошедшие в Хогвартсе за почти двадцать лет. Их было не так много, одно из некоторых меньшее количество картин в коридорах, а также небольшие изменения в школьной форме студентов.