- Уверен, что ваши уроки будут проходить хорошо, - улыбнулся Сириус, смотря то на крестника, то на друга.
Разлив по бокалам остатки вина в бутылке, он поднял свой фужер, и Северус с Гарри отсалютовали ему своими бокалами.
- Ладно, зови своего домовика, пора мне откланяться, - отправив в рот еще одно канапе с сыром, декан Слизерина поднялся со своего места. – И в следующий раз пусть он спрашивает, а не просто хватает меня и доставляет, словно я предмет.
- Ну, неувязочка вышла, извини, - миролюбиво улыбнулся Блэк и, позвав духа, попросил его вернуть мастера зелий обратно в кабинет зельевара. – Ну, что ж, Сохатик, можешь пока выбрать комнату, а мне нужно отправиться к твоим родственникам-маглам. Порадую их, что ты более к ним не вернешься.
- Дядя Вернон по этому поводу вечеринку закатит, - усмехнулся Гарри. – Это его заветная мечта. Как и моя, кстати.
- Как хорошо, что мечты иногда сбываются, - ответил Сириус и поднялся со своего места. – Я быстро, крестник, - сказал он и аппарировал прямо посреди гостиной.
Поттер не сдержал завистливого вздоха, надеясь, что однажды и сам так сможет. Потом отправил в рот еще одну канапе и, пережевывая закуску, покинул гостиную, решив воспользоваться предложением крестного и выбрать себе комнату. Проход на верхние этажи находился в стороне от гостиной, и юноша прошел по коридору, минуя комнату с гобеленом. Поднявшись на второй этаж, он сразу попал в библиотеку, а в сторону уходил коридор, ведя к лестничному пролету на третий этаж. Решив осмотреть библиотеку, Гарри медленно двинулся вдоль высоких шкафов, наполненных снизу доверху всевозможной литературой. Пожалуй, размерами помещение могло конкурировать со школьной библиотекой.
- Герми оценит такое богатство, - улыбнулся он, уже представляя, что, появившись в этом доме, девушка непременно захочет изучить это место вдоль и поперек.
Правда, когда он заметил, что половина предоставленной литературы значилась в категории темной магии, у него по спине пробежался неприятный табун мурашек. Некоторые названия книг внушали настоящий ужас, и юноша припомнил слова крестного, когда тот объяснял, какое истинное наследие у его семьи. Пообещав себе, что не позволит возлюбленной изучать библиотеку в одиночестве, Поттер вернулся к коридору и поднялся на следующий этаж, где находились спальни.
Удивляясь размерам дома, юноша насчитал более десяти дверей, ведущие в просторные спальни с необходимым набором мебели. Осматривая комнаты, Гарри заметил отличительную особенность. Каждая из них имела разный вид из окна. Сначала эта особенность шокировала его, но потом он вспомнил слова крестного о том, что дом на Гриммо Плейс находится в меж-измерении, не имея конкретного места. Один вид открывался на лес, другой на самый настоящий пляжный берег моря, третий на проезжую часть, где юноша с удивлением увидел людей. Выбор был на любой вкус. И он не ограничивался магической Британией. За окном одной из первых комнат, что он исследовал, Поттер с восхищением узнал вид на улочку Монмартр, что находится в самом сердце Парижа. Юноша даже припал к окну, смотря на художников, что творили свои произведения, и прохожих, что останавливались, чтобы на них полюбоваться. И вдалеке сияла огнями высокая Эйфелева Башня. Как-то Дурсли отправились в Париж, естественно не взяв с собой тогда девятилетнего Гарри, но Поттеру удалось полюбоваться проспектами, которые приготовила тетя Петуния, стремясь посетить все достопримечательности “города любви”. В следующей комнате на Гриммо был предоставлен даже вид на деревеньку Хогсмид. Но больше всего поразил гриффиндорца вид из окна, где за стеклом разливался зеленоватый свет. Побывав в прошлом году на дне Черного озера, Поттер с удивлением узнал это свечение и подошел ближе к окну. Да, теперь он точно мог сказать, что эта комната, будто находилась под толщей воды. Ему даже на мгновение показалось, что где-то вдалеке мелькнул рыбий хвост русалки. Взмахнув волосами, юноша смахнул наваждение и повернулся к проходу. Там стоял Сириус, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив на груди руки.
- Вот уж не ожидал, Сохатик, - не скрывая недоумения, протянул он. – Тебе приглянулась эта комната?
- Нет, - замотал головой Поттер, отходя от окна. – Просто интересно стало. Напоминает Черное озеро в Хогвартсе.
- Это оно и есть, - спокойно ответил Блэк. – Эта комната принадлежала моему младшему брату Регулусу. Он, как и большинство членов моей семьи, заканчивал факультет Салазара Слизерина, и захотел даже дома иметь вид из окна, как в родной гостиной. Никогда не понимал этого предпочтения. Мне вот приглянулся вид на магловскую улицу.
- Знаешь, что я никак не ожидал? Все виды из окон открываются на улицы Британии, пусть то магловский или магический мир, но вида Парижа я никак не ожидал.
- Род Блэк ведет свой исток из Франции, - с понимающей улыбкой принялся объяснять Сириус. - Тогда мы были Нуар. Основателем рода является Тьерра Нуар, живший в конце 13 века. Через пару веков Нуар переселились в Британию и сменили фамилию на Блэк, на английский манер. Тот вид на Монмартр, что ты видел, грел душу последнему французу из рода Блэк. Не зря же у нас девиз Рода написан на французском языке. “Очень важно помнить о своих корнях”. Так всегда говорил мой отец. Ладно, а что с комнатой? Ты уже выбрал?
- Мне понравился с Хогсмидом, - ответил Гарри и, подойдя к крестному, вышел из комнаты.
- Отличный выбор, крестник, - похвалил его Сириус. – Я скажу Кричеру, чтобы он доставил твои вещи в комнату. Забрал из дома твоих родственников.
- Дядя Вернон не сильно кричал, когда ты пришел? – спросил Поттер, заходя в свою комнату.
- Нет, - отмахнулся Блэк. – Как только я сказал, что пришел за вещами, а ты к ним больше не вернешься, твой дядя был готов даже помочь мне донести твои вещи и вызвать какую-то таксу. Так и не понял, что он имел ввиду.
Дослушав фразу, юноша вдруг согнулся пополам и от души засмеялся. Должно быть, мистер Дурсль даже не понял, что Сириус волшебник, ведь он был одет в обычный костюм-тройку, и на нем не было мантии, отличающих волшебников от обычных людей. А от счастья, что он избавился от ненавистного родственника, Вернон даже не задумался, зачем какому-то неволшебнику понадобились вещи Гарри. Заметив недоуменно поднятые брови крестного, Поттер пересказал ему свою догадку, пояснив, какую «таксу» мужчина имел ввиду.
- А тетя Петуния? – вспомнил о жене мистера Дурсль юноша, отсмеявшись. – Она же тебя знает.
- При муже сделала вид, что не знает, - ответил Блэк. – А потом, когда я покинул их дом, она вышла следом и просила передать, чтобы ты не держал на нее зла. В общем, она сказала, что если ты захочешь еще с ней увидеться, то она будет рада. Раньше нужно было строить из себя заботливую тетю, – презрительно скривил он губы, показывая, как ему неприятно было общение с сестрой бывшей лучшей подруги.
- Я простил ее, - улыбнулся Гарри. – Она по-своему хотела меня защитить, надеясь, что я, обозлившись на магический мир, не захочу стать его частью. Она просто не хотела, чтобы со мной произошло то же самое, что с мамой.
- Ты не понимаешь, Гарри, - замотал головой мужчина, грозно сводя брови к переносице. – Петуния сквиб и не знает, как опасно было подобное воспитание. Если бы она внушила тебе ненависть к магии и боязни ее использовать, то последствия могли обернуться самым печальным образом. Ты знаешь, кто такие обскуры?
- Нет, - честно признался юноша.
- Когда у волшебника происходят первые всплески магии, очень важно объяснить ему, что это нормально, потому что если ребенок начнет бояться своих сил и бояться их использовать, то эта магия начнет копиться в нем темной энергией, которая постепенно разрушает человеческую оболочку. В среднем такие дети едва доживают до десятилетнего возраста. И чем больше маленький волшебник подавляет в себе магию, тем хуже. Когда ребенок погибает, темная энергия, называемая Обскури, вырывается на волю, и, если она достаточно сильна, то может разрушать целые города.