После получения дневника, юноша точно мог сказать: его жизнь поделилась на «до» и «после». Первым фактором стало изменение отношения к тете Петунии. Он, не зная о ее мотивах, считал, что она его ненавидит, потому что недолюбливала свою сестру, что обладала «особыми» способностями, коих сама миссис Дурсль была несправедливо лишена. Но после просмотра воспоминания, Поттер понял, что это была не зависть, а грусть и тревога. Волшебный мир отнял у Петунии сестру, человека, с которым она была близка с самого детства. И Гарри не мог ее винить в этой ненависти. Скорее он проникся к ней симпатией. Тетя искренне сожалела, что не смогла помочь сестре, и сейчас ощущает ту же беспомощность, но уже по отношению к сыну Лили. Но брюнет, как когда-то его родители, просто не мог запереться в доме на Тисовой, послав к черту волшебный мир с его верой в Великого Избранного. И дело даже не в том, что все от него ждут чудесного избавления от истинного зла в лице лорда Волан-де-Морта, а просто потому, что Гарри знал, вечно прятаться не получится. Когда-нибудь темный маг доберется до него, перед этим убив сотни и тысячи ни в чем не повинных людей. Потому Поттер твердо решил, что настал тот момент, когда он должен заняться изучением продвинутых боевых заклинаний. Юноша еще помнил, как игриво, можно даже сказать легко и непринужденно, “швырялся” Темный Лорд заклинаниями на кладбище, куда Гарри и Седрика перенес Кубок. И это он еще не обрел былой силы, едва воскреснув. Права ли тетя Петуния насчет того, что он может противопоставить такому волшебнику? Да, пока он ничего не может ему противопоставить. И это необходимо изменить, иначе при следующей встрече все обернется гораздо плачевнее для юного мага. Вот только Гарри уже не спешил к Дамблдору, чтобы тот либо сам, либо нашел ему кого-то, кто взял бы на себя обучение “Великого Избранного”.
Наверно, все дело в том, что после получения дневника матери, у него начало меняться мнение об окружающих его людях. Сейчас Гарри смотрел на волшебников, будто со стороны, абстрагируясь от своего к ним отношения ранее. И брюнет точно понял: если бы директор хотел его обучать, то он бы уже занялся этим. В конце концов, юноша каждый год сталкивался со своим врагом. Да, исключение третий год, но и тогда Поттер узнал, кто настоящий предатель его родителей. И каждый год ненависть к Темному Лорду и к его приспешникам внутри души Гарри росла. И сейчас, когда Темный Лорд воскрес и собирает вокруг себя Пожирателей, чтобы развязать вторую войну, брюнет должен научиться воевать. Видимо, все прочие маги считают, что Гарри, раз должен победить великого темного мага, то непременно это сделает, а потому никто до сих пор не предложил свои услуги в обучении посланного с небес избранника.
За эту неделю семейство Уизли успело порядком надоесть Поттеру. Все чаще ему хотелось куда-то уйти, побыть с собой наедине, а дневник матери, казалось, звал и манил к себе, прося узнать еще что-то из жизни своей хозяйки. Но Гарри редко и очень недолго мог остаться в одиночестве, потому, как бы ему не хотелось, он так и не узнал ничего нового. И вопросы, которые терзали его голову, требуя ответов, мучали днем и ночью. К тому же кошмары не прекращались.
Еще никогда Гарри не был так рад видеть Гермиону. Он даже сам бросился ее обнимать, чем удивил не только девушку, которая, тем не менее, с удовольствием ответила на объятия, но и некоторых членов семьи Уизли. А брюнету не терпелось обо всем рассказать подруге. Почему-то он точно знал: вместе они во всем разберутся, и на все вопросы будут даны долгожданные ответы.
Но остаться наедине с девушкой брюнет смог только вечером. В течение дня у Грейнджер находились иные занятия. Сначала, как только она прибыла «Нору», миссис Уизли накормила всех до отвала, после Гермиона отправилась в комнату, что делила с Джинни, чтобы разобрать вещи. Этого Гарри абсолютно не понимал, ведь через пару недель они отправятся в «Хогвартс» и эти самые вещи нужно будет собирать обратно. Но, видимо, шатенка была иного мнения, раз «зависла» в комнате на несколько часов в компании мисс Уизли. От нетерпения Поттер не знал, куда себя деть. Подруга была здесь, но словно забыла, что вещь, о которой ей писал друг, важная, а, значит, не терпит отлагательств. Раздражение от назойливости Рона и гиперопеки Молли, слишком шумные близнецы Фред и Джордж, которым в этом году разрешили официально трансгрессировать, Джинни, как маленькая копия своей матери, невозможность обсудить содержимое дневника и недоступность этого самого дневника, а также желание скорее встретиться с крестным, бурлило внутри Поттера, грозясь перелиться через край чаши терпения. Перед ужином миссис Уизли всем, кто не успел найти себе занятие самостоятельно, нашла работу, и только сами Гарри и Гермиона остались без дела. Благодаря Мерлина и Великое Провидение, что его молитвы были услышаны, брюнет нашел подругу в их с Джинни комнате. Естественно, все свободное время мисс Грейнджер проводила в обществе книг. Постучавшись и, получив разрешение войти, Поттер зашел в комнату и тут же достал палочку:
- Оглохни, – произнес он заклинание, направив волшебную палочку на дверь и стены комнаты. Подруга, все это время тихо сидя на кровати с книгой на коленях, смотрела на юношу. Но она удивленно вскинула брови, когда следом последовало и заклинание, что друг изучил из подаренной ею книги. - Репелло Магикум, - эффект этого заклинания оказывался весьма полезным в определенных обстоятельствах: человек, подходящий к комнате, на которую были наложены эти чары, вдруг вспоминал, что у него есть более важные дела в другом месте. Было еще другое заклинание Репелло Маглетум, но в основном оно распространялось на маглов. – Нам нужно поговорить, – уверенно, почти приказным тоном, произнес Гарри, подходя к девушке и доставая из-за пазухи дневник Лили Поттер. – И нам никто не должен помешать, – продолжил он, поясняя свои манипуляции с палочкой. – А еще пообещай, что ты никому не расскажешь о том, что я тебе сообщу. Вообще никому, понимаешь, Гермиона?
- Хорошо, обещаю, – тут же согласилась Грейнджер, откладывая в сторону свою книгу и внимательно смотря на друга. – Это та самая «важная вещь»? – кивнула она в сторону тетради.
- Да, – выдохнул Гарри, садясь рядом с подругой на кровать. – Это дневник моей матери. Я получил его на свой день рождения.
- В смысле? – в шоке распахнула глаза девушка, с некой опаской косясь на дневник.
Брюнет еще раз выдохнул и подробно все рассказал. По мере его рассказа выражение лица Гермионы все больше вытягивалось от удивления. Она ни разу не перебила друга, когда тот рассказывал о воспоминаниях, своем откровенном разговоре с тетей, а также о некоторых умозаключениях, к которым пришел по мере ознакомления с артефактом. Выдохнувшись, он внимательно посмотрел на Грейнджер, ожидая ее комментарий, но та не спешила их высказывать. Ее взгляд блуждал по комнате, пока она не задержала его на тетради.
- Мне нужно встретиться с Сириусом, – спустя некоторое время тишины сообщил Гарри. – Срочно. Но так, чтобы никто не знал. Понимаешь, Герми…
- Понимаю, – оборвала его девушка, судорожно сглотнув образовавшуюся слюну. – Как понимаю и то, что этот дневник нужно изучать дальше. Я чувствую, что дальше мы узнаем новые подробности жизни твоей матери. Тот факт, что твоя мама дружила с профессором Снейпом… - Проговорила она и даже передернула плечами, будто сама мысль вызывала у нее недоумение, ведь насколько о матери Гарри отзывались другие волшебники, ее ничего не могло связывать с хмурым мастером зелий. - Но если профессор Снейп близко дружил с твоей мамой, то совсем непонятна его к тебе ярая ненависть. Возможно, между ними что-то произошло. Тогда, в Визжащей хижине, в позапрошлом году Сириус со Снейпом не играли ненависть по отношению друг к другу, а ведь они оба дружили с твоей мамой и не могли не общаться между собой. И, да, эта ее не менее близкая дружба с твоим крестным так же вызывает у меня удивление. Мы-то всегда думали, что твоя мама сдружилась с Сириусом и профессором Люпином именно потому, что стала встречаться с твоим отцом, за которого впоследствии вышла замуж. А тут, получается, что, возможно, все было совсем наоборот. Но тогда становится ясно, почему она хотела отдать тебя на воспитание именно Сириусу. Не потому что он крестный, и твой отец доверял ему, как себе. А именно все дело в их с твоей мамой дружбе. Она даже не допускала, что ты мог попасть в семью ее сестры. Но зачем тогда эта кровная защита на дом Дурслей, о котором говорила твоя тетя? Ты прав. Только Сириус сможет все объяснить.