Так он струсил! Это меня не удивило, ибо смелость никогда не входила в число его достоинств. Пользоваться доверчивостью, лгать невинным, соблазнять неопытных девушек – вот что было его оружием.
Неужели Элизабет столь неопытна и доверчива? Не может того быть. Её–то ему не удалось бы так легко обмануть. Может она пока и не разобралась в нём, но это неизбежно произойдет. А пока я не хотел упустить возможности хотя бы просто поговорить.
Я приблизился, наконец, к ней.
– Рад видеть вас здесь. Надеюсь, путь из Лонгборна не был утомительным? – обратился я к Элизабет.
– Спасибо, все было прекрасно, – сухо ответила она. – Я воспользовалась коляской.
Уж не обидел ли я её? Возможно, ей показалось, что я пытаюсь унизить её семью, намекая, что они не могут позволить себе содержать лошадей исключительно для экипажа. Я предпринял попытку исправить такое ошибочное впечатление.
– Вы думаете, бал обещает быть успешным?
– Успех балу обеспечивает общество, мистер Дарси. Я получаю удовольствие от любых встреч с моими друзьями.
– В таком случае я уверен, что он вам понравится.
Она отвернулась, демонстрируя тем самым нежелание разговаривать со мной. Её недовольство не прошло даже во время разговора с Бингли. Ну это уж слишком! Пусть отворачивается от меня, пусть предпочитает Уикхема. Для меня она более не существует.
Она оставила сестёр, пересекла залу и завязала разговор со своей подругой мисс Лукас. А затем её повел к танцу полный молодой священник, который был с ней в Меритоне. Мне стало жаль её, несмотря на собственное недовольство. Никогда не видел столь неуклюжего партнера. По выражению лица я понял, что её мнение совпадет с моим. Он с завидным упорством делал движение влево, когда следовало сделать шаг вправо, и шаг назад вместо шага вперед. Надо отдать ей должное, Элизабет это не смутило, и она танцевала так, будто партнер был на высоте.
По окончании танца я направился к ней, чтобы пригласить на следующий. Меня расстроило, что её перехватил какой–то офицер, но перед следующим танцем я был более решителен и успел пригласить Элизабет. Она выглядела озадаченной, а я почувствовал недовольство собой, едва выговорив слова приглашения – ведь я решил не иметь с ней дела, вообще не обращать на неё внимания. Но было поздно отступать. Приглашение на танец было сделано.
Она приняла его, скорее от удивления, я полагаю. А я никак не мог придумать, о чем бы заговорить. Так и не придумав ничего, отошёл от неё к менее будоражащим меня людям в ожидании начала танца.
Мы вышли в центр зала. Все поглядывали на нас с удивлением, хотя причин к тому я понять не мог.
Может это потому, что на городском балу в Меритоне я не танцевал вообще? Но теперешний бал в поместье имел иной статус.
Я по–прежнему лихорадочно искал тему для разговора, и по–прежнему безуспешно. Это было необычно и непривычно. Никогда ранее я не был столь растерян. Верно, что я испытываю трудности, общаясь с людьми малознакомыми, но уж легкую шутку–то я всегда способен был придумать. Похоже, это враждебность со стороны Элизабет лишила меня даже простейших навыков общения.
Наконец она нарушила молчание: – Прекрасный танец.
Для девушки, которая покорила меня своей живостью и остроумием, замечание было демонстративно сухим, и я промолчал.
После нескольких минут тягостного молчания она произнесла: – Теперь ваша очередь поддержать разговор, мистер Дарси. Поскольку о танце я уже сказала, вы можете сделать какое–нибудь замечание о величине залы или числе танцующих пар.
Это уже больше напоминало прежнюю Элизабет.
– Готов сказать всё, что вы пожелали бы услышать, – я, наконец, обрёл дар речи.
– Ну вот и отлично. На ближайшее время вы сказали вполне достаточно. Быть может, немного погодя я еще замечу, что частные балы гораздо приятнее публичных. Но пока мы вполне можем помолчать.
– А вы привыкли разговаривать, когда танцуете? – поинтересовался я.
– Да, время от времени. Нужно ведь иногда нарушать молчание, не правда ли? Кажется очень нелепым, когда два человека вместе проводят полчаса, не сказав друг другу ни слова.
– Говоря это, вы предполагали мои желания или подразумевали, что это угодно вам?
– И то и другое, – уклончиво ответила Элизабет.
Я не смог удержаться от улыбки. Вот такая лукавая манера вести разговор и привлекает меня. Провокация без намека на бесцеремонность. Никогда не встречал ничего подобного ни в одной женщине. К тому же она так поднимает ко мне лицо во время своих комментариев, что меня охватывает непреодолимое желание поцеловать её. Я пока ещё в силах удержаться от этого, но желание–то возникает.