Танцы закончились. Наши гости разъехались, а я с радостью наблюдал, как Джорджиана поднимается к себе, уставшая и довольная.
Думаю, она уже забыла о Джордже Уикхеме. Ничто более не напоминает о нём, и верится, она забудет его окончательно.
24 декабря, вторник
Этот вечер, после обеда, мы посвятили игре в шарады. Я был доволен, когда Кэролайн предложила Джорджиане и Бингли вместе придумывать свои головоломки. Они удалились в другой конец гостиной, принялись за дело, склонившись над листами бумаги, и их головы почти касались друг друга во время работы. Зрелище было многообещающим.
Игра всем нравилась, и мы не заметили, как пролетело время, и пришла пора ужинать.
– Знаешь, Дарси, я думал, что в этом году мы будем праздновать Рождество в Незерфилде, – вздохнув, заговорил Бингли уже сидя за столом. – Это ведь входило в мои планы, когда я подыскивал дом. Интересно, чем они там сейчас заняты.
Я подумал, что лучше отвлечь его мысли от опасной темы.
– Тем же, чем и мы здесь. Попробуй лучше вот эту оленину.
Он последовал моему совету, и более не вспоминал о Незерфилде.
25 декабря, среда
Никогда ранее Рождество не доставляло мне такого удовольствия. Утром мы были в церкви, а вечером играли в разные забавные игры. Я отметил изменение в поведении Джорджианы. В прошлом году она играла с азартом, с детским увлечением. А в этом году было заметно, что играет она, просто чтобы не огорчить меня. Глаза выдавали её.
Интересно, Элизабет играет в те же игры, и часто ли ей удаётся выиграть.
28 декабря, суббота
– Тебе не приходило в голову жениться на мисс Бингли? – поинтересовался я у полковника Фицуильяма во время нашей прогулки верхом.
– Мисс Бингли?
– Она состоятельная молодая леди, а тебе нужны наследники.
Он покачал головой.
– Я не хочу жениться на мисс Бингли.
– Она очаровательна, элегантна, полна грации и хорошо воспитана.
– Она действительно такова, как ты описываешь, но у меня нет ни малейшего желания взять её в жены. От неё веет холодом, а я предпочёл бы жену более теплую и менее расчетливую. Кроме того, меня больше устроила бы женщина, которую привлекаю я сам, а не мой титул.
– Никогда не думал, что в женщинах ты ставишь на первое место именно такие качества, – удивился я.
– Я же младший сын в семье, и всю свою жизнь я должен был приспосабливаться к другим. Хотелось бы, наконец, оказаться в обратной ситуации.
Он говорил об этом легко, даже небрежно, но, думаю, за этим стояло выстраданное убеждение.
Некоторое время мы ехали молча, наслаждаясь видами заснеженного парка.
– Ты долго ещё пробудешь в городе? – нарушил молчание я.
– Недолго. У меня дела, которые требуют обязательного присутствия в Кенте. К тому же необходимо оказать уважение леди Кэтрин, погостив у неё. Передать ей, что ты навестишь её на Пасху?
– Да, как обычно в это время, я приеду в Розингс. Когда ты вернешься в Лондон?
– Надеюсь, скоро. Наверняка до Пасхи.
– Мы должны будем встретиться и пообедать вместе.
Январь
Январь
3 января, пятница
Произошло нечто совершенно нежелательное. Кэролайн получила письмо от мисс Беннет.
– Джейн пишет, что собирается в Лондон, – с беспокойством сообщила она мне. – Она остановится у своих дяди с тётей на Грейсчёрч–стрит. Судя по тому, когда отправлено письмо, она уже должна быть в городе.
– Неожиданный поворот, – вынужден был признать я. – Бингли, похоже, благополучно забыл её, но если увидит опять, его привязанность может вспыхнуть с новой силой.
– Ему не обязательно знать о её пребывании в Лондоне, – предложила выход Кэролайн.
Пожалуй, она права.
– Сомневаюсь, что им случится встретиться где–либо, – сказал я.
– Я не стану отвечать ей. Она не пробудет в городе долго и подумает, что письмо затерялось и не дошло до меня. Уж лучше так, чем продемонстрировать наше нежелание видеть её. Она милая девушка, и я не хочу обидеть её, но интересы моего брата мне дороже. Я сделаю всё, чтобы уберечь его от неподходящей партии.
Я высоко оценил чувства Кэролайн, но на душе у меня было тяжело. Мне претили обман и подобное манипулирование близкими мне людьми, однако, она была права. Мы не могли допустить, чтобы жизнь Бингли была исковеркана этим вульгарным семейством. Ведь обман наш совсем невелик, а потому заслуживает снисхождения.