Во время нашего разговора с Кэролайн я тайком наблюдал, не уделяет ли Бингли повышенного внимания кому–нибудь из присутствующих молодых дам. Ни одна из них не удостоилась его особого внимания. Он уделил внимание каждой из них, он был любезен, шутил и смеялся вместе с ними, но мой пристальный взгляд обнаруживал в его поведении какую–то скованность, как будто важная часть его мыслей была занята чем–то далеким от нашего собрания.
– Ухаживал ли ваш брат за молодыми леди на севере? – поинтересовался я у Кэролайн.
– Нет, ни одна из них не привлекла его внимание.
– Не думаете ли вы, что он всё ещё испытывает привязанность к мисс Беннет?
– Ни в малейшей степени, – категорически отвергла она.
Но я в это больше не верил. Понаблюдаю ещё немного за ним, чтобы не ошибиться вновь, но как только буду уверен, обязательно поговорю с ним и скажу, что был неправ, считая Джейн равнодушной к нему. Я должен сам исправить ошибку, которая, возможно, дорого стоила моим друзьям.
23 июня, понедельник
Я преподнес сегодня утром Джорджиане новый зонтик, и был счастлив видеть, сколько радости это ей доставило. Цвет особенно хорошо подходил к её слегка загоревшему лицу.
И сразу вспомнилась Элизабет. У неё всегда был здоровый цвет лица. Она любила прогулки на свежем воздухе и совершала их при первой же возможности. От этого глаза её всегда сияли, а на лице играл румянец.
Где она сейчас? Может быть, уже вернулась в Лонгборн? Вспоминает ли хоть изредка обо мне? Так же, как и раньше, презирает меня или уже простила?
25 июня, среда
У меня не осталось сомнений в том, что Бингли по–прежнему влюблен в Джейн Беннет. У меня ушло шесть недель на то, чтобы убедиться в этом, и к тому же осознать, что подходит время честно рассказать ему о моей роли в этой истории. Пришло время признать, что присваивать себе право решать, на ком ему жениться, а на ком нет, это не что иное, как высокомерие с моей стороны. А использовать ложь, чтобы реализовать свои замыслы, это проявление самоуверенности и непорядочности.
– Ты выглядишь потерянным, Дарси, – поделился со мной своими наблюдениями полковник Фицуильям. – С Бингли происходит что–то, что беспокоит тебя?
– Нет, все тревоги идут от меня самого.
– Даже так?
– Помнишь, я рассказывал тебе, как спас одного из друзей от неподходящего брака. По прошествии времени я думаю, что совершил ошибку.
– Я счел, что ты оказал ему добрую услугу.
– И я так думал в то время. Но он после той истории совершенно потерял интерес к молодым леди.
– Тем другом был Бингли, не так ли?
Пришлось признаться.
– Он молод ещё, найдет какую–нибудь другую девушку.
– Вот в этом–то я и не уверен. Тогда я думал, что делаю доброе дело, а сейчас понимаю, что это было неуместное и грубое вмешательство в его чувства и отношения.
– То есть теперь ты согласен с мисс Беннет?
– С мисс Беннет? – не понял я.
– Да, конечно, с мисс Элизабет Беннет. Ведь именно так она оценила твою роль в этой истории. Нет–нет, не беспокойся, – поспешил успокоить он меня, увидев выражение моего лица. – Я не сообщал ей никаких подробностей, только то, что ты спас Бингли от сомнительного брака. Я не упоминал имени леди, да и не знал его. Тебе не стоит беспокоиться, что она догадалась, о ком идет речь.
Я молчал. Я был подавлен. Значит, Элизабет услышала о моем вмешательстве, причем с комплиментами в мой адрес от моего кузена, который хотел показать, на что я способен ради друга.
Неудивительно, что она была со мной столь резка при нашем разговоре в пасторском доме. Удивительно, что наш разговор не пошел в ещё более резких тонах. Теперь–то мне было очевидно, почему она отказала мне. И чтобы осознать всю меру своей гордыни, высокомерия и глупости, я должен быть потерять женщину, которую люблю.
Июль
Июль
4 июля, пятница
Не знаю, что делать дальше. Если просто сказать Бингли, что мисс Беннет испытывает к нему какие–то чувства, можно сделать только хуже. Прошло уже больше двух месяцев с того дня, когда я объяснился с Элизабет, и вполне возможно, что за это время Джейн встретила и полюбила другого человека. Пожалуй, лучше не рассказывать ему о чувствах мисс Беннет, а посоветовать вернуться в Незерленд. Если она всё ещё хранит нежные воспоминания о нем, он быстро обнаружит это.
Когда Элизабет обвиняла меня в несчастьях своей сестры, мне казалось, что её гнев не столь силен, как в случае с Уикхемом. Но, похоже, я ошибался. Мой опыт стал богаче. Теперь, когда меня самого отвергли, я лучше понимаю, как страдала Джейн, будучи неожиданно покинутой. Если ей пришлось испытать такое чувство опустошения, что испытываю я, мне её искренне жаль.