– Да, мы получили огромное удовольствие от пеших прогулок, – подтвердила Элизабет. – Какие прекрасные деревья в парке. – В подтверждение своих слов она обернулась к окну, в котором были видны развесистые кроны.
– Это испанские каштаны, – Джорджиана постепенно избавлялась от застенчивости и, к своему удовлетворению, уже могла внести что–то в беседу.
– И давно они растут здесь? – задала вопрос Элизабет, явно поощряя её к беседе.
– О, да, они очень старые.
Джорджиана посмотрела на меня, ища поддержки, и я ободряюще улыбнулся ей. У неё ещё не было опыта ни в приеме гостей, ни вообще в общении с незнакомыми людьми, но сегодня она очень неплохо справлялась со всеми трудностями.
Кэролайн явно чувствовала, что её молчание слишком затянулось.
– Поделитесь с нами, мисс Элиза, военные уже покинули Меритон? Для вашей семьи это было, наверно, подлинной трагедией!
Никогда при мне Кэролайн не подпускала столько яда в свои замечания. Её саркастические высказывания обычно сопровождались, по крайней мере, подобием улыбки. Но сегодня её речь не содержала ничего забавного, и я впервые ощутил, насколько ядовитой может быть Кэролайн.
Было видно, что это неприятно Элизабет. На меня навалилась тяжесть воспоминаний о моих собственных высказываниях о её сестрах, о том, каким было её лицо, когда она швырнула мне обвинение в уничтожении Уикхема; о моём злом ответе ей и, наконец, о моем письме к ней.
Я был полон сочувствия, но она справилась и без моей поддержки. Лишь на секунды неприятные чувства задержали её ответ:
– Всегда грустно расставаться с людьми умными и доброжелательными. Конечно, встречаются такие, что высмеивают всё вокруг, устанавливают неискренние дружеские связи с единственной целью скоротать время и не задумываются о чувствах тех, кого покинут потом. Но нам повезло с офицерами – все они были хорошо воспитанными и образованными. С ними было интересно общаться, а когда полк ушел, о них остались только приятные воспоминания.
Я поймал её взгляд и улыбнулся. Кэролайн нечего было сказать в ответ. Джорджиана оправилась от смущения, в которое привели её слова Кэролайн, напомнив о Джордже Уикхиме. А я почувствовал облегчение: спокойствие её ответа убедило меня, что увлечение Уикхемом осталось в прошлом.
Визит подошел к концу, но я никак не мог расстаться с Элизабет.
– Вы не возражаете, если я вас провожу до кареты, – обратился я к миссис Гардинер, когда они собрались уходить.
– Пожалуйста, – ответила она.
Я пошел с ними, радуясь случаю ещё немного побыть с Элизабет. Её тетя ушла вперед, давая нам возможность пообщаться друг с другом.
– Надеюсь, вы довольны сегодняшним утром.
– Спасибо, очень довольна.
– Надеюсь снова увидеть вас здесь.
Мы подошли к карете, пора было прощаться, но взгляд мой по–прежнему выражал мои чувства. Она покраснела и опустила глаза, надеюсь, от смущения. Между нами всё ещё сохранялась некоторая неловкость, но она пройдет, и я окончательно пойму, остались ли её чувства ко мне теми же, что и во время нашей встречи в Розингсе.
Я помог миссис Гардинер подняться в карету, затем подал руку Элизабет, все разместились, и карета уехала.
Возвращаясь из Лондона домой, я и представить себе не мог, как много приятного ожидает меня здесь. Надеюсь, у Пемберли появится новая хозяйка. Я оглядел лужайку и вообразил своих сыновей, бегущих к речке на рыбалку. Я взглянул на дом и увидел, как мои дочери возвращаются с прогулки, а юбки их «почти на шесть дюймов» испачканы в грязи. Если бы я окончательно поверил в реальность всего этого, я был бы уже не сомневался, что мне невероятно повезло.
Меня не тянуло вернуться в салон, но это было необходимо. Не стоило оставлять Джорджиану наедине с Кэролайн и Луизой. Они не только ничем не помогли ей в приеме гостей, но ещё и напомнили, пусть и невольно, о весьма болезненном эпизоде её жизни.
Если бы можно было пригласить в Пемберли только Бингли, без его сестер, я бы без колебаний так и поступил.
– Как плохо выглядела сегодня Элиза Беннет, не правда ли, мистер Дарси? – воскликнула Кэролайн, как только я вошел в салон. – Она ужасно погрубела и подурнела! Мы с Луизой считаем, что, попадись она нам где–нибудь на улице, мы бы ее просто не узнали!
Было очевидно, что ревность подталкивала Кэролайн говорить подобные вещи. Иногда у меня невольно возникал вопрос, не воображает ли она себя следующей миссис Дарси, но всегда мой ответ был отрицательным. Теперь же я был уверен, что воображала. Однако я не собирался позволить её злым замечаниям нарушить моё хорошее настроение.